- И после всего этого, - продолжает он, - я приезжаю в этот дом в качестве твоего парня.

Закусываю обе губы, но, не удержавшись, прыскаю со смеху. Арсений, глядя на меня широко улыбается.

- Мне самой не верится, - смеюсь, пряча лицо в ладонях, - будто сон…

В два шага он оказывается рядом со мной, сгребает в объятия и впечатывает в себя так, что из меня одним толчком весь воздух выбивает.

В ответ обхватываю руками и приклеиваюсь к нему намертво.

- Я так скучала… я думала, ты не приедешь…

- Не смей так думать! Я же обещал, малыш!..

- Мне было страшно, - быстро шепчу я, - я боялась за тебя… папа сказал, у тебя проблемы из-за Филатова, я думала, они тебя посадят.

Я поднимаю к нему лицо, прижимаюсь губами к темной щетине, целую колючий подбородок, добираюсь до рта и чувствую запах крови.

- Боже… давай, обработаю…

Арсений усаживается на край моей кровати. Я беру ватный тампон, антисептик, подхожу к нему и всего через мгновение оказываюсь сидящей верхом на его коленях.

Окативший тело жар ударяет в них живота сладким спазмом. Тихо охнув, прижимаюсь к нему грудью. Замираем оба, глядя друг другу в глаза. Губы Арса чуть приоткрываются.

Я тону в черном омуте, терпком, вязком, воспламеняющем кровь. И это не просто похоть и половое влечение. Это гораздо… гораздо большее – невыносимое желание раствориться в этом человеке, вплестись в него нервными волокнами, смешаться энергиями, проникнуть в его кровоток.

- Марина-а-а… - хрипит он, - клянусь… я никогда больше, ни за что, никуда тебя не отпущу.

Скосив взгляд, любуюсь спящей Маришкой. Рейс ночной – ее вырубило почти сразу после взлета. Теперь, под клетчатым пледом, подложив ладошку под щеку, сладко сопит.

Сильно сомневался, что Герман ее со мной отпустит. Почти уверен был, что нет, но отпустил, доверил.

Ментально вы*бал в разных позах, но в итоге доверил. Сашка выплеснул на меня свою злость, а перед отъездом руку подал. Кирилл ограничился короткой, но емкой угрозой. Но в целом приняли, и у меня с плеч будто многотонный груз упал.

Сука, как же я этого боялся. Что не примут, не одобрят и не поймут. Марина молодая совсем, сильно зависит от мнения своих родных. И я бы смог ее убедить, она выбрала бы меня, но видит Бог, как я этого не хотел!

Невероятно, но у меня вышло убедить Германа и его сыновей в моих серьезных намерениях. Большое спасибо Раисе и ее невесткам – те быстро разобрались, что к чему. Еще раз убедился, что женщины на редкость чуткие существа.

- Мариш, - провожу рукой по волосам, - садимся…

- Прилетели. Просыпайся, малыш.

Она открывает глаза, смотрит на меня так, что все нутро переворачивается. Улыбается сонно.

- Уже?.. – потягивается, растирает лицо ладошками и начинает ерзать в кресле.

Убирает плед, садится ровно и пристегивается ремнем.