Первый день после пробуждения в новом теле стал первым января нулевого года. У империи имелось своё летоисчисление, но новоиспечённый гоп не собирался использовать его в своей жизни. Присущий подростку максимализм и скрытое бунтарство никуда не делись. Просто приобрели несколько другую форму, в чём-то даже более радикальную, чем старая.

К текущему моменту Максим уже почти примирился с режимом жизни на станции. Встав с пола, гоп вышел из своей капсулы и направился по коридору к учебному залу. Рядом, по этому же коридору, шли и другие гопы. Большинство из них выглядели так же, как и Максим, потерянными и безучастными. Мало кто из возвращённых к жизни радовался своей судьбе. Так что в этом смысле Макс ничем не выделялся на общем фоне.

Так он и плёлся по коридору, опустив голову и глядя под ноги. Пока в один прекрасный момент его не сбил с ног вылетевший откуда-то слева высокий чонкигешит. Массивный, пузатый, он откинул Максима в стену, сам едва устояв на ногах. Ошеломлённый гоп смотрел на широкощёкое лицо со свиным пятачком и большими клыками и понимал, что только что заработал себе очень большие проблемы.

Надо сказать, гопам редко приходилось видеть представителей стержневых рас империи. Вообще, мало кто из живых попадался им на глаза. Кроме самих гопов, новоиспечённые недограждане империи лицезрели только всяческих дроидов. Если не считать, конечно, того самого чонкигешита, что встретил их после пробуждения, а после находился рядом во время всего процесса обучения. До этого столкновения Максим вообще считал Ламба единственным живым существом на борту, кроме гопов, разумеется. Так что, кроме страха, он сейчас испытывал и нечто вроде изумления.

— Какого малбона ты на меня наскочил? — грубо прорычал на Максима чонкигешит.

Он уже успел оправиться и сейчас нависал над не успевшим подняться на ноги молодым гопом настоящей скалой, эдаким големом из древних легенд. Живым оружием неотвратимого возмездия и неминуемой гибели. Настоящим ожившим ужасом.

— Я… Я вовсе не наскакивал… Это вы на меня наскочили!

— Чего?!? — взвился чонкигешит. — Ты называешь меня, Зайю Гремта, лжецом? Ты, жалкий гоп, смеешь обвинять гражданина Империи Лубасири во лжи?

Ситуация становилась всё хуже и хуже. Максим уже готов был отрезать себе язык и зашить рот. Но вылетевшие слова никак не желали исчезать без следа. Более того, они явно застряли в голове Зайи, распаляя пузатого имперца всё больше и больше.

— Поднимайся на ноги и за мной! Сейчас же!

4 марта — 6 июня 0 года

Жизнь лягнула Максима, словно норовистый конь. Зайя оказался родственником Ламба. И когда тот притащил к нему гопа, долго разбираться не стал. Наказание для провинившегося недогражданина, находящегося на обучении, было подобрано максимально суровым образом.