Вот не зря он мне еще на рынке странным показался! Хотя… Кто ж нормальный после такой дозы алкоголя? Лично мне таких встречать не приходилось.

- Но? – спросила я, чтобы направить поток мыслей Камака в нужное русло.

- О чем я? – отмер он. Да, склероз косит наши ряды! – О смерти. Вот ты, Нинка, об относительности слышала? О бренности бытия? О статической закономерности?

Мне на секундочку показалось, что эта рожа божественная меня целенаправленно оскорбить хочет. Статическую закономерность ему подавай! Зенки свои разные залил и глумится. Не на ту напал! И моя рука многозначительно сжалась на горлышке пузатой бутылки. Из которой, кстати, несмотря на все наши излияния, нисколечко не убыло.

- Брось! – Камак на раз просек мои телодвижения. Он примирительно улыбнулся, хотя больше это походило на хитрую ухмылку. И как, интересно, при такой проницательности, можно было заговор брата прошляпить? Не знаю, что отразилось у меня на лице, а может быть бог мысли читал, но ответил разноглазый серьезно: - Вот… как-то прошляпил, но с тех пор я стал мудрее и внимательнее. А про относительность уточнял не для того, чтобы тебя унизить. Пояснить хотел, что твоя смерть скорее лучший из возможных альтернативных вариантов развития событий.

- Не заливай мне тут, - спокойно предупредила я, но горлышко бутылки не отпустила. Бог покосился на мою руку, тяжко вздохнул и продолжил:

- Если бы ты не умерла сейчас, то твоя смерть все равно бы наступила очень скоро и была бы медленной и мучительной. Нинка Королёва случайно узнала бы о теневом бизнесе своего работодателя Аслана и была бы поймана в процессе подслушивания. А дальше…

- Я поняла! – слушать о том, что могло бы случиться в этом случае, не хотелось. Я даже думать об этом не могла. Страшно представить! – Предположим, меня ранняя легкая смерть спасла от другой, более жуткой. А зачем ты Нинель Лигейрос замочил?

- И в мыслях не было! – вскинулся Камак. – Тут как раз все самопроизвольно. Девчонка наивная, впечатлительная и слабая. Удар жизненный держать не может. Первая ошибка, первое разочарование и головушкой вниз с башни.

- Так выжила же… - опешила я. Тело-то целехонькое. Потрепанное, конечно, немного, но раз я там удержалась, то и она, теоретически, могла.

- Неа… - слишком уж цинично ответил разноглазый и покачал головой. – Чтобы в теле остаться, сущность должна хотеть жить. Вот ты, к примеру, мать схоронила, первого мужа оплакала, второго лечила столько лет и тоже потеряла, оставшись ни с чем, практически на улице, но разве когда-нибудь тебе хотелось закончить свою жизнь?

- Что я дура что ли? А вдруг бы счастливый лотерейный билет вытянула? Я всегда с получки покупала, - усмехнулась Камаку, но он только закатил глаза.

- «Дура» и «лотерея» - это, практически, синонимы, - снова оскорбил меня он.