Батюшки, да у меня не палата, а проходной двор! Может случай уникальный, и они сюда аспирантов водят посмотреть на Нинку Королёву, как на редкую зверушку в зоопарке? Вошедшие оказались какими-то важными шишками.

- Но послушайте, шиен Лигейрос! При всем моем уважении, нам все же лучше поговорить в моем кабинете! - пытался остановить кого-то новый голос. А имена становятся все чудесатее! Вшиенлигейрос! Йошки-матрешки!

- Я вам уже сказал, шиен Хассер, что не стану с вами говорить, пока не увижу свою дочь - шиену Нинель Лигейрос! - а вот от этого голоса бросало в дрожь. Хотела бы я посмотреть на того, кто остановит этого человека.

- Хорошо, проходите, - сдался тот, кого называли очень непривычно - Вшиенхассером. То-то же! Я бы тоже пропустила.

Шаги приблизились. Мне на лоб легла большая теплая ладонь, бережно погладила волосы, и сразу стало ощутимо легче. Вот даже сил прибавилось. Правда-правда! Жаль, по-прежнему не пошевелиться, ни сказать ничего не могла.

- Здравствуй, Марта, - произнес Вшиенлигейрос. Хоть кто-то здесь вежливый, да и имена встречаются вполне нормальные. Марта, например.

- Здравствуйте, господин, - ответила ему моя сиделка. Господин? Ерунда какая-то. Ну, кто сейчас так обращается? Чай на дворе не средневековье.

- Как она? - и меня снова погладили. Бережно так, ласково. Даже замурлыкать хотелось.

- Совсем плоха наша голубка, мой шиен, - со слезами в голосе снова ответила ему Марта.

А передо мной открылось сразу несколько истин. Все их вши и вшиены вовсе не имена, а всего лишь уважительные приставки. Как, к примеру, лорд или мистер. Без подобных аксессуаров имена звучали вполне приемлемо, хоть и все равно странно. Марте я, по какой-то причине, была дорога, но добрая женщина относилась к низшему сословию, с которым мало считались.

Бред. И снова бред. Какие сословия в современном-то обществе? А потом подумала и, наверное, рассмеялась бы, если смогла. Сословий, конечно, не было, но социальное неравенство однозначно существовало. И основными критериями, отделяющими одних людей от других, во все времена являлись власть и деньги. По всей вероятности, у этого «вшиена» Лигейроса было и то, и другое. И, тем не менее, в отличие от других мужчин, чьи голоса здесь прозвучали, он оказался самым вежливым. А еще… Еще он был моим, затерявшимся в глубинах Вселенной, отцом-космонавтом.

- Я хочу знать, что с моей единственной дочерью? И почему Нинель, заботу о которой я, по высшему повелению короля, доверил короне, находится в подобном состоянии? – вот это мужчина! Если бы голосом можно было заморозить, то в помещении уже стояли бы несколько ледяных скульптур, поражающих своей реалистичностью. Жутко захотелось хоть глазком на него взглянуть.