Да как вы не п-понимаете! — она прерывисто вздохнула. — Вы говорите так, будто мне удастся выйти. Вы и мысли не допускаете, что это будет не так. Но ведь вы реалист! Вы понимаете, что мы уже сегодня можем погибнуть?

— Вы будете жить, — твердо пообещал он. Ее яростность задевала что-то в его душе, и дыхание становилось тяжелее, и сердце ускорялось. — Я клянусь, что вы будете жить.

— Мы могли погибнуть к-каждый день с момента, как я оказалась здесь, — горячечно, лихорадочно говорила она, глядя ему в глаза. И в ее взгляде было столько боли и отчаяния, что ему самому становилось больно.

— Мы можем погибнуть сегодня! И я не хочу умереть, не познав, что такое — быть с человеком, которого любишь. Боги, да мне страшно умереть, понимая, что я даже никогда не целовалась по-настоящему!

Его брови невольно приподнялись.

— Я припоминаю иное, — осторожно сказал он. — После нашего брачного обряда… я совершенно точно вас целовал. И это было вполне по-настоящему.

— Да я не успела ничего понять! — возмутилась она, яростно сверкая глазами. — Вы, лорд Тротт, как-то резко предпочли целовать другие места! А я была так напугана, что ничего не запомнила!

Последнее Алина почти выкрикнула ему в лицо, и он качнулся навстречу этой ее ярости, привлекая к себе, и поцеловал прямо в сердито поджатые губы — они, ягодные, теплые, сразу дрогнули, расслабляясь, раскрываясь.

В глазах ее близко-близко плескалось изумление — он сжал ее сильнее, и принцесса сдавленно, тихо застонала ему в рот, обводя языком его губы. По телу его прошла дрожь, и ушли все звуки и ощущения, кроме прижатого к нему горячего тела, нежного тепла и дыхания, неуверенных и воспламеняющих кровь ласк языка, легких пальцев в его волосах на затылке.

Он целовал ее так, будто она всегда принадлежала и будет принадлежать ему — нежная, отважная девушка, словно созданная специально для него. И когда отстранился, мир продолжал вращаться вокруг, никак не желая собираться в реальность — реальной была только Алина Рудлог, которая смогла сделать его сердце снова живым.

— Теперь вам не страшно умирать? — спросил он хрипло, переводя дыхание.

Она посмотрела прямо ему в глаза — припухшие губы, блестящие глаза.

Покачала головой.

— Теперь еще страшнее, профессор.

— И верно, — пробормотал он, подхватывая ее на руки.

— Куда вы меня несете? — спросила принцесса, щекоча губами его шею.

— Целовать вас, — пробормотал он. — Так, чтобы нам обоим было не страшно умирать, Алина.

Она улыбнулась ему в шею.

— Сейчас мне совсем не страшно, лорд Макс.

— Макс, — попросил он хрипло. — Хочу услышать, как ты зовешь меня по имени.

— Макс, — прошептала она послушно и осторожно провела языком по его коже.