— Помолимся, — сказал Надир, и каждый, кто стоял в его шатре, опустил голову, обращаясь к своему богу.

Два войска построились друг напротив друга. Центр заняли арабы, проверенные в многочисленных войнах. На левом фланге встала конница индийской знати, а на правом — жидкие ряды пехоты из местных племен. Эти шеренги даже издалека смотрелись легкой добычей. Настолько легкой, что Азиз недовольно сказал зятю.

— Они либо не поверят, либо навалятся туда всей силой. Тогда индусов просто растопчут.

— Пусть, — коротко ответил Надир. — Эти обезьяны пришли за богатой добычей, так пусть они ее заслужат, пролив кровь.

Когда их сомнут, ты перестроишь центр в квадрат. Чач должен поверить, что смял наш фланг.

— Зачем тебе это, Надир? — удивился тесть. — Это опасно, воины могут дрогнуть.

— Так пусть молят Аллаха, чтобы даровал им яйца, — сплюнул эмир. — У моего брата яиц нет, но он воюет так, как подобает мужчине.

— Я знал Стефана, и не раз ел с ним у одного костра, — хмыкнул Азиз. — Он славно бился с персами. А про твоего брата Само и вовсе какие-то небылицы рассказывают. Интересная у тебя семья. Клянусь Аллахом, никогда не слышал ни о чем подобном.

Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, дорогой зять. Иначе нам конец.

Азиз тронул пятками своего коня и поскакал к центру, где воины его рода молились перед боем. Он понял, что затеял Надир. Ведь, как и в прошлый раз, Чач привел вдвое больше людей, чем они сами. Победить они смогут только хитростью. Чач не дурак, и сделал нужные выводы…

Два войска столкнулись с грохотом и треском. Щит стучало щит, а копья то и дело ломались, подрубленные ударами мечей. Тогда в дело шли короткие дубинки и ножи, ждавшие своего часа на поясе.

Центр, где бились ветераны, стоял, как скала, левый фланг рубился в конном бою, а вот справа все пошло скверно. Полуголая пехота пятилась назад, устилая трупами высохшую землю. Надир, который против своего обыкновения, в битву не полез, поскакал туда с отрядом охраны и сказал командирам несколько коротких, рубленых фраз. Как только он снова занял свое место на холме, пехота начала отходить назад, напоминая собой полумесяц. Фланг становился короче, ведь ряды воинов смыкались там, где падали убитые и раненые. А убитых было очень, очень много… Фланг сжимался, словно живой. Он становился короче, чтобы не лопнуть, как струна, которую натянули слишком сильно. А полуголая пехота с копьями дралась отчаянно, даря остальному войску надежду на победу. Воины пятились назад, оставляя перед собой убитых товарищей. Их вот-вот их опрокинут одним мощным ударом, который прорвет строй человеческих тел. Слоны или тяжелая конница? Конница! Слонов на поле боя не было видно. Чач не стал приводить сюда этих животных, которые в прошлый раз погубили его войско.