Патримоний стал той кубышкой, которую папы пополняли тщательно и последовательно, собирая земли, отданные им по завещаниям и дарственным. А стараниями покойной королевы Брунгильды владения церкви приросли и богатыми бургундскими имениями. Так что Валерий возмущался не зря, как и остальные горожане, толпившиеся сейчас на площади. Если опустошат папскую казну, в первый же неурожайный год на улице снова будут валяться тела умерших от голода людей. Ведь в Риме сорок лет даже городского префекта не было. Он оказался просто не нужен. Истинными владыками города стали папы и несколько патрицианских семей, сплотившихся вокруг них.

— С голоду передохнем, — Руф как будто услышал мысли Валерия.

— Будь прокляты эти пришельцы. Одни варвары экзархами становятся! Им плевать на Рим! — сгоряча сказал Валерий. — Все статуи с мавзолея Адриана в Константинополь вывезли! Плиты мраморные в базиликах выламывают! Скоро в городе ни одного гвоздя не останется!

— Молчи, Христа ради! — Руф оглянулся пугливо. — Власть — она от бога! За такие речи тебе палок дадут и язык отрежут. И мне тоже, за то, что рядом стоял.

— А теперь они его святейшество грабят, как последние разбойники! — Валерий как будто не слышал товарища, и тот бочком, бочком удалился на безопасное расстояние. Ну его, этого смутьяна.

Латеранский дом, подаренный когда-то папам императором Константином, оцепили солдаты экзарха. Трехэтажное строение из серого камня и плинфы не имело вычурных колонн и портиков. Лишь внутри его красивейшие мозаики, мрамор и статуи говорили о том, что это и есть жилище настоящего хозяина Рима. Только сейчас сюда без спроса входил широкоплечий чернявый воин в алом плаще. Исаак, экзарх Равенны, полновластный хозяин земель от устья Тибра до Адриатики, собственной персоной. Человек, олицетворявший власть императора.

— Долго они его святейшество склоняли, чтобы он добром Эктезис(3) принял, — горестно сказал еще один нотарий из суда, где служил Валерий. — А когда папа отказался наотрез, Маврикий этот безбожный казну опечатал и гонца к экзарху послал. Неужто посмеют нечестивцы святого старца ограбить?

— Грех это великий! — хмуро поддержал собеседника Валерий и ткнул пальцем. — Уже посмели! Вон, ларцы потащили и сундуки. Ох, пропали мы, братец!

— Пойдем, вина выпьем, — ткнул его в бок Руф, который тоже смотрел на весело гогочущих солдат с плохо скрываемой ненавистью. У солдат был повод для радости. С немалой долей вероятности из украденного им выплатят жалование. Может быть…

— Прав ты, дружище, готы короля Теодориха так себя не вели, прости меня, господи! Ведь при них даже вода в городе была. Не то что сейчас! Так что насчет вина?

— А на службу? — робко поинтересовался Валерий.