— Он соберет свою армию и договорится с Эссексом и Восточными англами!

— Оставим их на следующий год, — ответил Сигурд. — Слона надо есть по частям. Ты когда-нибудь видел слона, отважный Хосса? Я тебе сейчас покажу книжку, которую про меня написал великий логофет Египта. Там есть картинка. Я убил такого в битве при…

Леутхайд вздохнула и пошла к себе. Она устала, у нее тянул живот, а гулять почтенные мужи будут долго и, скорее всего, не один день.

Титанических размеров кровать, каких еще не видела Британия, вместила королевскую чету без малейшего для их обширных телес утеснения. Сигурд испуганно погрузился в пышную перину, взбитую служанками на два локтя в высоту, и теперь лежал, прислушиваясь к незнакомым ранее ощущениям. Ему нравилось…

— Так вот, она какая, роскошная жизнь! — пробурчал Сигурд, который даже пошевелиться боялся. — Неужели все короли так живут? В Дании точно нет. Клянусь сиськами Фрейи, приятно-то как!

— Ага! — на лице Леутхайд застыла блаженная улыбка. — Птицы ощипали столько, что и не выговорить! На этой неделе баню заканчивают. Будем теперь как приличные люди в Братиславе жить.

— Не, — глубокомысленно ответил Сигурд, разглядывая затейливую бахрому сажи на балках потолка. — Мне как в Братиславе не надо. У меня денег столько нет. Мне и так хорошо. Да чтоб я сдох! Мягко-то как!

— Надо служанкам сказать, чтобы выскоблили тут все, — сказала Леутхвйд со вздохом. Ее сажа на потолке жутко раздражала. — А потом печника из Словении выпишем. Так надоело дым глотать.

— Выпиши, если хочешь, — Сигурду было совершенно все равно. Он пребывал на вершине блаженства.

— Купцы из Аквитании приплыли, — продолжила Леутхайд, которая, закряхтев, перевернулась на другой бок. — Говорят, император умер.

— Старый или молодой? — заинтересовался Сигурд.

— Вроде старый, — ответила ему жена. — Зимой еще.

— Не повезло, — глубокомысленно сказал Сигурд. — Воин добрый, а в постели, как баба, помер. Боги не примут его.

— Кстати, о богах… — Леутхайд взяла многозначительную паузу. — Ты же помнишь, что я на сносях, муж мой?

— Ну! — удивленно посмотрел на нее Сигурд. — Как тут забыть! Жду не дождусь. Мои орехи уже скоро лопнут от воздержания, а все служанки от меня шарахаются. Даже старые и страшные. Это ты их запугала? Признавайся, жена! Если ты, то это было очень некрасиво с твоей стороны!

— Терпи! Я же терплю! — отмахнулась от него Леутхайд, которая поспешила перевести разговор на другую тему. — Все бы тебе вон чего… И вообще, я не об этом! Я на сносях, и ты меня бить не будешь. Обещаешь?

— Да за что тебя бить-то? — подозрительно посмотрел на нее Сигурд. — А если и натворила чего, то ладно, прощаю. Клянусь! Я даже пальцем тебя не трону.

— Тот ромей в Карфагене тебя не понял, — со вздохом ответил Леутхайд.