В любом случае было уже одиннадцать утра, и тому, кто там у нее ночевал, пора проваливать.

Дверь в спальню Нэн открылась и закрылась. Интересно. Ее гость явно не собирался уходить. Это означало, что говорить нам придется на балконе. Я не собирался разговаривать о Блэр при посторонних. Была вероятность, что я знаком с тем парнем в спальне Нэн. Иначе сестра не стала бы его от меня прятать.

– Никогда не слышал о том, что перед приходом принято звонить? – резко спросила Нэн, входя в гостиную.

На ней был короткий шелковый пеньюар. С годами Нэн все больше становилась похожей на мать.

– Уже время ланча, Нэн. Ты не можешь весь день валяться с парнем в постели, – сказал я и открыл дверь на балкон с видом на залив. – Нам надо поговорить, и я не хочу, чтобы твой дружок нас подслушал.

Нэн закатила глаза и вышла на балкон.

– Ну не странно ли? Я неделями пыталась вывести тебя на разговор, а теперь, когда тебе самому захотелось поговорить, ты заявляешься сюда и ведешь себя так, будто я не имею права на личную жизнь. Я хоть звонила тебе, прежде чем приехать.

Она и говорить стала как мать.

– Нэн, эта квартира принадлежит мне. Я могу приходить и уходить, когда захочу, – напомнил я ей.

В середине августа Нэн возвращалась в свой университетский женский клуб и к своей еще неопределенной специализации. Учеба в колледже была для нее социальной обязанностью. Она прекрасно знала, что я оплачу все ее счета. Я всегда все для нее делал.

– Ну, ты разошелся. С чего бы это? Хоть бы подождал, пока я кофе выпью.

Нэн меня совсем не боялась. Я этого и не хотел, но ей пора было повзрослеть. Я не мог допустить, чтобы Блэр снова сбежала из-за моей сестры. Через месяц Нэн уедет из Розмари. Раньше и я всегда уезжал в это время. Но в этом году все иначе. Я решил остаться в Розмари, а мама могла подыскать себе другое жилье, правда в этом случае ей придется самой за него платить.

– Блэр вернулась, – без предисловий сказал я.

У меня было время посмотреть на все под другим углом, и я больше не считал Нэн жертвой. То есть в детстве это действительно было так, но потом жертвой стала Блэр. Нэн вся напряглась, в ее глазах вспыхнула ненависть, которую стоило бы направить не на Блэр, а на ее отца.

– Ничего не говори. Сначала скажу я. Перебьешь – мигом выставлю твоего дружка из моей квартиры. Я – хозяин положения, Нэн. У твоей матери нет ничего. Я содержу вас обеих. Никогда и ни о чем я тебя не просил. Ни разу за всю жизнь. Но сейчас собираюсь попросить… Нет, я требую, чтобы ты выслушала меня и согласилась на мои условия.

Злость Нэн отступила, теперь на меня смотрела избалованная девчонка. Сестра не любила, когда ей указывали, что делать. Я не мог винить мать в том, что это она ее испортила. Я тоже приложил к этому руку. Девчонка совсем зарвалась.