Я оглянулась на могилу мамы, и на душе у меня стало спокойно. Этот шепот был… Нет. Конечно нет. Я тряхнула головой и быстренько забралась на пассажирское сиденье, пока Бети силой не затолкнула меня в машину.

Был мамин день рождения. Нэн уже дважды звонила, просила связаться с ней. Я не мог. Она была на Багамах с ним. То, что произошло, никак на нее не повлияло. Она снова оставила детей разбираться с проблемами, а сама укатила, чтобы радоваться жизни.

В комнату вошел Грант с моим сотовым в руке.

– Нэн снова звонит. Сказать ей, чтобы оставила тебя в покое? – спросил он.

Эти двое враждовали, как самые настоящие брат и сестра.

– Нет, дай мне ее, – ответил я, и Грант бросил мне телефон.

– Нэн, – сказал я вместо приветствия.

– Ты собираешься поздравлять маму? Она уже два раза звонила, спрашивала, говорила ли я с тобой и помнишь ли ты о том, что у нее сегодня день рождения. Она действительно о тебе волнуется. Раш, не позволяй этой девице все разрушить. Ради всего святого, она же наставляла на меня пистолет. Пистолет, Раш. Она чокнутая. Она…

– Хватит. Больше ни слова. Ты ее не знаешь. Так что прекрати. Маме я звонить не буду. Не хочу слышать ее голос. Мне начхать, как она там развлекается и что ей подарили на день рождения.

– Ого, – сказал Грант, усаживаясь на диван с противоположной от меня стороны и закидывая ноги на оттоманку.

– Не могу поверить, что ты это сказал. Я тебя не понимаю. Не настолько же она хороша в…

– Стоп, Нанетта. Разговор окончен. Звони, когда я понадоблюсь тебе, а не ей.

Я нажал на сброс, швырнул телефон на диван и откинулся на подушку.

– Давай сходим куда-нибудь. Выпьем немного, с девчонками потанцуем. Забудь ты эту дурь. Все забудь, – сказал Грант.

За последние три недели он уже несколько раз мне это предлагал. Во всяком случае, начал предлагать, после того как я перестал крушить все вокруг и он почувствовал себя в относительной безопасности.

– Нет, – ответил я, не глядя в его сторону.

Не было смысла притворяться, будто я в полном порядке. Чтобы я был в порядке, мне надо было знать, что с Блэр все хорошо. Она могла не простить меня, могла больше никогда не взглянуть на меня, но я должен был знать, что ее раны зажили. Я должен был хоть что-то о ней знать.

– Согласись, я не совал нос в твои дела. Я не мешал тебе сходить с ума, орать на все, что движется, и хандрить. Ты не думаешь, что мне пора уже хоть что-нибудь узнать? Что случилось, когда ты поехал в Алабаму? Что-то же должно было там случиться. Ты вернулся другим.

Я любил Гранта как брата, но даже речи не могло быть о том, чтобы я рассказал ему о той ночи в отеле с Блэр. Она страдала, а я был в отчаянии.

– Я не хочу говорить об этом. Но я точно хочу уйти отсюда. Не могу больше сидеть здесь, пялиться на эти стены и вспоминать ее… Да, пойдем, – сказал я и встал.