Это меняло всё. Теперь немцы получали передышку — англичане неизбежно оттянут часть наших сил на запад. А Берлин… Берлин оставался недосягаемым, защищённым не только бетоном и сталью, но и новым раскладом сил.

Я ещё раз посмотрел в бинокль. Там, в дымке летнего дня, копошились немецкие солдаты, достраивающие очередной рубеж обороны. Они ещё не знали, что получили шанс. Но скоро узнают.

И тогда последний рывок на Берлин станет втрое кровавее.

Остаток дня я провёл, изучая карты и донесения. Ситуация складывалась хуже некуда. Франция, истекающая кровью, теперь получила новый фронт.

Наши союзники продержатся от силы несколько месяцев. А значит, у Германии появляется шанс перебросить войска с запада на восток.

Вечером пришло новое донесение — итальянцы прорвали Альпийский фронт. Пусть на несколько километров, но прорвали. В ставке началась паника.

Я вышел на крыльцо штабного дома и закурил. Где-то на западе, за сотни вёрст, англичане праздновали победу. Где-то на юге итальянцы ликовали, входя во французские города. А здесь, под Берлином, начиналась новая фаза войны — фаза отчаяния и последних ставок.

Кабинет великого князя Александра Александровича был погружён в полумрак — тяжёлые бархатные шторы пропускали лишь узкие полосы солнечного света, которые ложились на карты, разложенные на огромном дубовом столе. Воздух был густ от табачного дыма и напряжения — здесь явно провели не один час в тяжёлых раздумьях.

Я вошёл, щёлкнув каблуками, но великий князь даже не поднял головы. Он сидел, ссутулившись над донесениями, его пальцы нервно барабанили по столу.

— Садись, Игорь Олегович, — наконец произнёс он, указывая на кресло напротив.

Его голос звучал устало, но в нём чувствовалась стальная решимость.

Я молча опустился в кресло, ожидая продолжения. В комнате царила тягостная тишина, нарушаемая лишь тиканьем массивных напольных часов.

— Франция падёт, — внезапно заявил великий князь, поднимая на меня воспалённые от бессонницы глаза. — Максимум через два месяца. Плюс-минус месяц, но результат будет одинаковым.

Он швырнул на стол свежую телеграмму с пометкой «Совершенно секретно»:

— Британцы высадили ещё два корпуса в Нормандии.

Итальянцы прорвались через Альпы, а наши «союзники»… — он горько усмехнулся, — наши союзники разваливаются как карточный домик под дуновеньем ветра. У них нет резервов, нет боеприпасов, нет даже простого хлеба, — Великий князь резко встал и начал мерить кабинет широкими шагами, — Ты понимаешь, что это вообще значит? — он остановился напротив меня, в его глазах горел холодный огонь готовности, — Как только Франция капитулирует, то на нас обрушится вся мощь Германии.