В теплом вязаном свитере, с чуть взъерошенными темными волосами и растерянным взглядом он казался старше своих двадцати четырех лет и мало походил на парня с фотографии, которую Ваня показывал Войтеху несколькими днями ранее.

– Привет, – первым кивнул ему Ваня. – Я друг Олега и Нины.

Кирилл рассеянно кивнул в ответ, отворачиваясь. Он немного походил по комнате, как будто не знал, куда себя деть, и в итоге сел на стоявший в углу диван.

– Мама говорила, что вы придете, – немного глухо сказал он, не глядя на гостей, предпочитая рассматривать свои руки.

– Он такой растерянный после возвращения, – тихо пояснила его мама. – Не помнит почти ничего. Иногда так уходит в свои мысли, что не слышит, когда к нему обращаются, часто рисует что-то, он у нас всегда любил это делать, но рисунки не разобрать, все штрихи какие-то. Доктор в больнице сказал, что физических травм никаких нет, это все психологическое.

– Мне кажется, нам не стоило вваливаться толпой, – заметила Саша, разглядывая Кирилла. – Такое количество незнакомого народа кого хочешь в ступор введет. Давайте-ка разделимся, а?

– Да, наверное, так будет лучше, – согласился Ваня. – Мы с тобой с ним поболтаем, а остальные – с родителями.

Саша только покачала головой. Как раз Ваню она с удовольствием выставила бы из комнаты. Всю дорогу до Красного Яра он уверял всех, что вытрясет из Кирилла информацию, где тот оставил Олега и остальных, и теперь Саша опасалась, что он будет слишком сильно давить на него.

– Давай по старой доброй традиции: ты с родителями, а я с Кириллом, – предложила она. – Со мной пусть лучше Дворжак останется. Не волнуйся, мы узнаем все, что сможем.

Возражать никто не стал. Когда за остальными закрылась дверь, Кирилл бросил на оставшихся в комнате Сашу и Войтеха тревожный взгляд, но быстро вернулся к разглядыванию собственных рук.

– Можешь рассказать нам все, что ты помнишь? – попросила Саша, аккуратно присаживаясь на свободный стул, чтобы не нависать над Кириллом. Он и так чувствовал себя скованно, и его можно было понять: за эти дни он ответил на сотни вопросов незнакомых людей, иногда не самых тактичных и доброжелательных.

– Ничего я не помню, – предсказуемо ответил Кирилл. – Я сначала даже не помнил, как меня зовут. Очнулся в комнате, понятия не имел, кто я и как там очутился. Вокруг врачи, полиция, все что-то спрашивали, задавали дурацкие вопросы, одни и те же, по сто раз, по кругу, как будто я преступник какой-то. Потом родители пришли и забрали меня домой. С тех пор все помню, а до… – Он пожал плечами, но ни на Сашу, ни на Войтеха так и не посмотрел.