Барт куда-то ушел, он уводил людей поочередно в их дома, следил чтобы никто не свалился в расщелину и иногда находя меня взглядом, с грустью, но ободряюще улыбался кончиками губ.

— Мам! — как-то слишком звонко раздался голосок совсем рядом.

Я вскинула голову и осмотрелась — в наступивших сумерках сложно было разглядеть хоть что-то, но справа от меня мелькнула и исчезла тень.

Испуганный голосок удалялся, чтобы не потерять девочку пришлось через силу вскочить и броситься за ней. Настигла ребенка уже на соседней улице, девочка металась от дома к дому, заглядывая в арки.

— Эй, иди сюда, — позвала ее, улыбаясь, чтобы не напугать.

— Вы видели мою маму? — вопрос прозвучал с надеждой. Темноволосая девчушка со смешными хвостиками на голове, и в драненьком коричневом платье, с босыми ногами, сжимала в руках вязаную куклу без глаз. Она так цеплялась за игрушку, словно та была ее единственным шансом найти родительницу, как будто эта кукла могла заговорить, если на нее посильнее нажать.

— Как выглядит твоя мама? — во мне зародилась надежда, что это дочка Каи. В нетерпении обхватила девчушку руками, присев перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне.

— Она красивая и полная, — на меня уставились темные, как ночь, глаза. — У нее зеленое платье с белыми цветами вот тут, — девчонка указала пальцем на свой животик.

По описанию это была точно не Кая. Надежда развеялась как дым, и нужно было что-то говорить, но я с трудом нашла в себе силы лишь на один вопрос:

— Я не знаю, — девочка пожала плечами. — Я зову ее мамой. А меня зовут Лайя, мне три.

— Лайя… Красивое имя дала тебе мама.

Трехлетняя малышка, оставшаяся совсем одна. То, что за целый вечер мать не нашла ее, говорило только об одном — ребенок теперь сирота.

— Вон там, — она указала в сторону главной дороги, от которой больше ничего не осталось. — Но меня дома не было когда все произошло. Я гуляла, а потом услышала шум и побежала сюда, а потом потерялась. Никого не могу найти, и куда-то пропала Хина.

— Моя подружка. Ей тоже три.

Девочка, несмотря на возраст, четко выговаривала все буквы, только «р» получалось плохо, это вызывало восхищение к ее воспитанию. Город отбросов, как говорят в столице, а дети здесь невероятно смышленые. Я смотрела на личико Лайи и чувствовала, как рвется сердце. Все это слишком страшно, чтобы успокоиться так сразу, но мне, взрослому человеку, было стыдно плакать перед дитем, которая смотрела на меня спокойно, с улыбкой. Она верила, что мама просто потерялась и скоро за ней придет. А может так и есть?

— Лайя, мы с моим другом сейчас будем помогать всем людям идти в новый город, в новый дом. Пойдем со мной, может найдем твою маму там?

— Хорошо, — она радостно закивала и схватила меня за руку.