Лой не смог выехать за границы королевства, попал под действие закона, запрещающего выезд. Его Сиятельство лорд Льер Энз Товели уже готовит поправки в это закон, и если удастся договориться с королем на Западе, то Лой сможет вернуться к вам. Правда, он был уверен, что мы встретим его супругу, а вы вышли замуж и уехали… Но раз вы здесь, то вот, держите.

Тая выхватила письмо из моих рук, коротко извинилась, и дрожащими руками развернула вчетверо сложенные листы. Пробежалась глазами по корявым буквам, отложила первый лист в сторону и продолжила читать.

— Это действительно мой отец, — наконец произнесла она, садясь на кровать. — Только он называет меня Булочкой, это прицепилось ко мне еще в детстве. Я была очень толстенькой, и…

Тая всхлипнула, но почти сразу принялась улыбаться. Ее настроение менялось за доли секунды.

— Будем надеяться, что в скором времени господин Лой сможет вернуться к вам.

— Моя мама умерла год назад, жаль, что он ее больше не увидит. Ну а я не вышла замуж, и не уехала, как видите, поэтому он знает где меня искать.

— Еще он передал вам это, — Барт, спустя минутную паузу, вытащил из кармана бархатный синий мешочек. В таком он носил золотые монеты, и я удивленно вскинула брови. Ведь Лой ничего такого не просил передать! — Здесь немного, но вам хватит на скромную жизнь на несколько лет.

— Что это, золото? Откуда у отца деньги? Он ведь сам пишет, что находится под стражей…

— Это сюрприз от него для вас, Тая. Возьмите, а нам пора. — Мешочек перекочевал в руки смущенной и жутко обрадованной женщины.

Она еще долго кричала нам вслед благодарности, а мы улыбаясь, шли в сторону гостиницы. Мы сделали хорошее, доброе дело, и душа от этого хотела петь и плясать. Хоть кто-то в Исмантуре должен помогать людям, если сам мир так невыносимо жесток.

— Скажи, а ты кого-нибудь любила? — вопрос Барта прозвучал неожиданно, я даже подумала, не вернуться ли мне обратно в ванную комнату, чтобы избежать неловкого разговора. Я все еще была замотана в пушистое гостиничное полотенце, и под предлогом, что нужно переодеться, нырнула в шкаф.

Мужчина терпеливо ждал, когда я переоденусь в свое единственное платье которое лежало на кресле, а не там где я его ищу. А когда мне стало понятно, что ситуация начинает выглядеть глупой, высунулась из-за дверцы шкафа.

— Даже чуть-чуть? — прищурился он.

Я фыркнула. Краска заливала лицо до кончиков ушей, почему-то разговоры о чувствах всегда вызывали у меня подобную реакцию. Барт лежал на кровати полураздетый и поигрывал ремнем, крепко сжимая его в руке. Мне не нужно было говорить, для чего он его вытащил из брюк, и так понимала.