— Сок пила, — пьяно улыбается мышка. Прижимается ко мне и тихо добавляет: — Миш, мне жарко. Очень-очень жарко.

Она еще и ладошками по моей груди проводит, а я, между прочим, не железный. Слышу выразительное фырканье друга.

— В випку идите.

Снова заглядываю в глаза Нелли и понимаю — Титов прав. Подхватываю свою мышку и выношу в коридор. Костя помогает, договаривается с администратором, который буквально по волшебству материализуется рядом.

Нам выдают ключ одной из приватных комнат для тех, кто хочет уединиться и продолжить за закрытыми дверями.

Заношу Нелли, которая всячески пытается меня погладить или даже поцеловать.

— Узнай, кто это сделал, — прошу друга, который собирается уйти.

— Камер тут нет, сам понимаешь.

— Да, но… Черт, Костян, помоги. Ты же видишь — ей что-то вкатили, но я вроде почти все время был с ней.

Друг кивает и выходит в коридор. Я кладу Нелли на широкую кровать и вдруг ловлю себя на странной мысли — мне противно. Не хочу ее оставлять здесь. Хочу к себе. В чистоту.

Коробит от мысли, что она будет лежать на постели, через которую прошло немало парочек, а то и тройничков. Пусть белье тут тщательно меняют и чистоту соблюдают, мне все равно хочется забрать Нелли.

Вот только у мышки свое мнение на этот счет — она вцепляется в мои плечи. От ее взгляда меня бросает в жар. Такая она порочная и одновременно неискушенная сейчас.

Нелли приближается к моим губам своими и горячо выдыхает:

— Поцелуй меня, Миш.

Я не успеваю среагировать — мышка берет дело в свои руки в буквальном смысле. Целует, при этом обнимает руками меня за шею, и я, даже если бы хотел, не смог бы ей отказать.

А я не хочу. Я пиздец как не хочу от нее отрываться. Для меня это гребаный кайф — чувствовать ее, пить горячее дыхание, слышать ее стоны, смотреть в закатывающиеся от удовольствия глаза.

Она вся будто сделана для меня — идеальная. Ни разу не кайфовал настолько от простых поцелуев. Мы ведь оба еще в одежде, и Нелли даже не прикоснулась к моему члену, который охереть как ноет уже.

— Миша, — шепчет она, словно одержимая. — Мишенька.

Обнимает, гладит пальчиками, проводит ноготками по моей шее, и это так лихо заходит, что я практически теряю берега."

"В башке настойчиво бьется мысль, что нельзя вот так. Что мышка под кайфом, и я хотел не так. Хотел, чтобы она просила, да. Но чтобы сделала это сама.

Злость на того, кто сделал с ней это, слегка отрезвляет.

И вовремя!

Нелли вдруг решает перейти на новый уровень — дотягивается до моего ремня и пытается тот расстегнуть. Хитрая застежка не поддается, но Умарова — девочка упорная. Приходится перехватить ее шустрые ладошки.

— Ты же сам хотел, — недовольно всхлипывает она, потираясь об меня грудью.