— Бак со своими людьми только что ездил в Ригсхоспиталет, чтобы вытряхнуть из свидетельницы показания, — продолжал Бенте. — Но так ничего и не добились. От страха она вообще лишилась языка.

— Значит, говорить надо не с ней.

— Понятно, не с ней. Но с кем же тогда?

— Сам подумай, что тебя могло бы скорее всего толкнуть на самоубийство: сумасшедшее давление с чьей–то стороны или если бы это было единственным способом спасти своих детей? Говорю тебе, это так или иначе связано с детьми!

— Дети ничего не знают.

— Конечно же нет. Зато, вероятно, знает ее мать.

Карл возвел глаза к потолку с бронзовыми светильниками. Может, все–таки попросить разрешения поменяться делами с Баком? Глядишь, хоть что–то тронется с места и вызовет отзвук в этом громадном здании.

— Слушай, Карл, я тут без тебя подумал и решил — нам надо дальше работать над этим делом.

Ассад уже выставил на столе дымящуюся чашку кофе, а рядом с папками на листке оберточной бумаги были разложены пирожки. Очевидно, Ассад решил пустить в ход все возможные средства обольщения. Во всяком случае, он навел порядок в кабинете, а несколько папок выложил рядком на письменном столе словно для того, чтобы Карл прочитал их в определенной последовательности. Должно быть, возится тут уже часов с шести.

— Что это ты мне тут подкладываешь? — спросил Карл, ткнув пальцем в бумаги.

— А тут выписка из банковского счета Мереты Люнггор, из которого видно, сколько денег она снимала за последние шесть недель. Здесь нет никаких расходов за еду в ресторане.

— За нее заплатили другие. Нет ничего сверхъестественного в том, что хорошенькая женщина ужинает даром.

— Действительно, Карл! Ты сразу догадался. Значит, она позволила кому–то заплатить за себя. Я думаю, это кто–то из политиков или мужчина.

— Ну конечно. Вот только трудновато будет выяснить, кто это был.

— Да, Карл. Я очень хорошо это понимаю. С тех пор прошло пять лет. — Ассад потыкал в другую бумажку. — Вот список изъятых полицией вещей из ее дома. Я не вижу в нем календаря, про который рассказывала новая секретарша. Его нет. Может быть, в Кристиансборге остался какой–нибудь календарь, по которому можно узнать, с кем она собиралась пойти в ресторан.

— Свой ежедневник она наверняка носила в сумочке, а сумочка исчезла вместе с хозяйкой.

Ассад кивнул с досадой:

— Ну и что, Карл! Можно же спросить секретаршу. Тут есть выписка из ее разъяснений. Тогда она не упомянула о человеке, с которым Мерета собиралась пойти в ресторан, поэтому я думаю, что нужно расспросить ее еще раз.

— Выписка! Тоже мне! Сам сказал: прошло уже пять лет. Если она тогда при допросе не вспомнила ничего существенного, то уж теперь–то и подавно не вспомнит.