И появился вот этот вот герой-любовник с кучей нотариально оформленных бумаг и представился твоим близким другом. Ведь у тебя практически не было личной жизни и никто о ней ничего не знал. Квартира, дом, машины, компания – всё было завещано на этого человека. По истечении шести месяцев он бы вступил в права наследования. Скорее всего, он бы всё распродал и вместе с твоей секретаршей укатил за границу.

– Спасибо. – Я посмотрела на Матвея глазами, полными слёз, и пожала ему руку.

– Я же тебе пообещал, что всё решу. А табличку и фотографию на могиле сегодня же поменяют.

Нехорошо это, что у живого человека уже могила есть. Ну что, арестованных уже можно уводить?

– Я выслушал весь рассказ, – неожиданно заговорил Кирилл. – Только в нём есть один непонятный пунктик.

– Я Алексея взорвал, из «Жигулей» стрелял, а вот двойника под Рязанью не я убил. Мне чужое приписывать не надо. У меня на этот счёт железное алиби есть.

– А тебе никто и не приписывает. Да любое, даже самое железное алиби всегда можно сфабриковать. Ты с себя не скидывай. По полной оба отсидите.

Когда эту парочку уводили, у Кирилла окончательно сдали нервы, и он на весь офис орал, что к убийству в Рязани он не имеет никакого отношения.

Я кинула прощальный взгляд на свою, теперь уже бывшую, секретаршу и, оставшись с Матвеем наедине, устало произнесла:

– Матвей, а может, действительно убийство Ани не его рук дело?

– Нина, он просто скосить хочет. Ты его не жалей. Он бы тебя не пожалел.

– Наверное, ты прав. А кто ж тогда Серёжу убил? Меня чуть было на тот свет не отправил? Столько темных пятен…

– А тебя в Венеции вместе с Серёжей стриптизёрша заказала.

– Почему ты так думаешь?

– Да как только она попала на твоё место, то решила остаться на нём навсегда.

Сразу «бентли» купила. Полмиллиона долларов на чужой счёт перевела. Я его по своим каналам проверил. Деньги в тот же день сняли. Счёт был открыт по утерянному паспорту. Шуба, шмоток на восемьдесят тысяч долларов. Около семидесяти тысяч долларов было снято наличными. Скорее всего, часть этих денег пошла, чтобы оплатить твою смерть и смерть Сергея.

– А его-то зачем нужно было убивать?

– Копай глубже. Он же ненужный свидетель.

Матвей прижал меня к себе и прошептал:

– Тебе, наверное, не терпится в кресле своём посидеть.

Ты посиди. А я поеду.

– Матвей, господи, что бы я без тебя делала. Давай поужинаем сегодня вместе в нашем любимом ресторане?

– Хорошо. Согласен. Я буду ждать тебя в семь.

Когда за Матвеем захлопнулась дверь, я позвонила Серёжиной маме и, плача, произнесла:

– Мам, я сижу в своём кресле! В своем кабинете!

– Как ты меня назвала?

– Господи, я такая счастливая…

Я услышала, как женщина всхлипнула на том конце провода, и сама вытерла слёзы.