— Девочка, ты откуда здесь? — старушка пристально посмотрела на меня, на мое платье – и кажется, оно ей совсем не понравилось, слишком короткое. — В таком виде…

Что ей ответить? Что я умерла и попала в рай, а ангела не дождалась? Вместо него подослали милую бабулю-одуванчика, у которой и волосы то были как пух тех цветочков.

— Не знаю, — пожала плечами. — Помню, только, как меня сбила машина… Но я сама виновата! Нужно было смотреть по сторонам.

Старушка перевела недовольный взгляд с моих голых ног на книгу, которую я держала в руках, потом на кроссовки, и…

— Ох, ты ж! Пошли, пошли скорее в дом! — Она казалась испуганной, быстро огляделась, и потянула меня за руку. — Пошли, пока тебя не увидели!

После возгласа бабули, я и не думала сопротивляться – мало ли куда меня занесло, и что тут делают с полуголыми девами. Мы заскочили внутрь, дверь захлопнулась и она махнула рукой.

— Иди на кухню скорее, иди. Как тебя зовут то хоть?

— Хорошее имя, хорошее! Новое придумывать не придется.

Когда мы расположились за круглым столом, я позволила себе осмотреться – дом изнутри был таким же старым, здесь пахло затхлостью и сыростью вперемешку с ароматом пирожков, и меня начало мутить.

Убранство было скромным – стол, кухонные шкафы, большая печь и половики на полу. Все, как в лучших традициях деревенских домов в России.

Пока я смотрела в окно на ухоженный двор, бабуля налила чай в маленькие фарфоровые кружки и достала из печи блюдо с выпечкой.

— Я правда не знаю, как тут… — начала было я, но меня оборвали.

— Нет, нет, можешь не рассказывать, я о таких, как ты наслышана. Ты с Земли же, деточка, ой не повезло тебе, ой не повезло…

— Почему это? – опешила я.

— Раз ты очутилась в моем саду, значит там, — перст старушки указал в потолок. – Ты погибла, девочка моя. С Земли в Архангольдер переносятся только погибшие маги младше двадцати одного годика, иначе за тобой пришел бы ОН.

Маги?! Я захлопала ресницами, убеждая себя, что не послышалось.

— Его высочество Эшел-Дарк Ранмаир. Он наделен даром, который помогает обнаружить магически одаренного человека в не магических мирах, и притаскивает их в свою академию. Пять лет длится обучение, а потом, — старушка снизила голос. — Таких переселенцев никто больше не видит. Так что ты уж, девочка моя, не выдай себя, ой не выдай!

Я онемела даже. Кусок пирожка застрял в горле, а руки меленько задрожали.

Впрочем, бабуля-одуван не выглядела сумасшедшей. Вполне себе бодрая старушка, в ярком цветастом платье до пола, на голове повязочка, из-под которой выбивались седые пряди. И лицо такое доброе-доброе, глаза испуганные, но честные.