— На железнодорожном узле тебе определенно стоило выбрать иной вариант действий.

«Выбрать иной вариант…». — отдалось эхом в моей голове.

Не избегать «узла». Не бежать оттуда, словно от чумы, вместо того, чтобы спать в бетонной трубе. Нет! Мне лишь стоило выбрать иной вариант действий…

Она замолчала, молчал и я.

— Но ты, раз за разом, едешь работать в США. И точно так же, раз за разом, на «узле» ты убиваешь инженера, всех тех несчастных в поездах, равно как и солдат из оцепления…

— Раз за разом? — хриплым голосом переспросил я.

— Железнодорожный узел, который словно диафильм «крутился» на стене? — мысленно поинтересовался я.

Положив ложку в вазочку, она защелкала пальцами, вспоминая.

— Память о возможном, да. Очень правильная и отражающая суть формулировка.

— То есть, по-твоему, выходит, будто бы я оказался в некоей петле, раз за разом проживая жизни Дмитрия Николаевича и Кайи? — спросил я.

— Нет, не ты. Мы… Мы оба оказались. Ты и я. Но да, так оно и есть. — ответила она, зачерпывая новую порцию йогурта.

— Ты уже знаешь, что это сделал я? — поинтересовался я у «Жени — играющей в игру».

— Про «узел»-то? — уточнила она.

— Неа… — ответила она, легкомысленно махнув рукой с зажатой в ней ложкой, отчего в разные стороны полетели капельки йогурта. — Во всяком случае, пока… Но!

Она подняла указательный палец вверх.

— Это отнюдь не означает, что не знает никто…

Услышав ее слова, мое сердце будто бы сжали в тисках.

Она просто не может быть такой же, как и я. Но в матушке определённо присутствует нечто странное… Не в этой галлюцинации, разумеется, а в неповторимом оригинале…

— А с чего это ты вдруг решил, будто бы все и у всех должно происходить ровно так же, как и у тебя. Думаешь, у Вселенной не бывает иных вариантов? — поинтересовалась она, услышав мои мысли.

— Бог его знает. — честно ответила она, зачерпывая очередную порцию йогурта. — Но попробуй заглянуть в прошлое. Там, возможно, найдется нечто, на основании чего будет возможно сделать определенный вывод.

— В чье прошлое? — не понял я.

— Она раз за разом возвращается в тот самый день… — напряженным голосом сообщила мне галлюцинация, добавив с сожалением. — Времени уже не осталось…

— В какой именно день? — тут же поинтересовался я, однако ответа на свой вопрос не получил, а моргнув, иллюзию на диване я уже не увидел.

Закусывать надо, Кайа! — посоветовал самому себе, пялясь на пустой диван. — Но в матушке, и правда, есть нечто этакое…

— С кем это ты там шепчешься, а? — услышал я голос Блумфельтда, заставивший меня обернуться.