— После того, как ты потерял кого-то, я имею в виду…

Я никогда не терял того, кого любил. Когда я узнал, что наш отец был убит, я почувствовал гнев за Римо, потому что он сам хотел убить этого человека, но ни капли печали. И мать тоже… Я ненавидел ее каждой клеточкой своего тела.

— Ты просто делаешь это. Ты фокусируешься не на том, что потерял, а на том, что у тебя осталось.

— Я потеряла половину своей семьи. Такое чувство, что я потеряла часть себя. Что может занять их место?

— Скоро у тебя будет большая семья, Джем. Моя семья. Они не заменят того, что ты потеряла, но все равно заполнят пустоту.

Джемма повернулась ко мне.

— Ты впервые сказал, что я буду частью твоей семьи.

Я был для нее чертовым ублюдком.

— Конечно, ты будешь частью моей семьи. Ты станешь моей женой.

Она сглотнула и начала отстраняться. Я встал и помог ей подняться на ноги.

— Мы должны отправиться на кладбище. Моя семья нуждается во мне.

Я кивнул, и мы вместе вернулись в опустевшую церковь. Мы поехали на кладбище на моей машине. Когда мы прибыли, они уже опускали гробы в землю.

Диего коротко кивнул мне. Джемма вложила свою руку в мою, и я коротко сжал ее.

Она не отпустила меня, даже когда мы стояли на стороне ее семьи. Слезы текли по ее лицу, и даже тогда, даже без намека на макияж, она была великолепна. Когда гроб погрузился в землю, мать Диего вырвалась из его рук и упала на колени у края ямы. Она испустила вопль, который разнесся над кладбищем — плач, который даже я почувствовал в своем черном сердце. Джемма затряслась, прижимаясь ко мне, потом тоже упала на колени рядом с матерью, крепко прижимая ее к себе. Диего застыл на месте.

Я никогда еще не сталкивался с такой грустью.

Мои глаза скосились на братьев. Нино обхватил рукой Киару, которая тоже плакала. Выражение лица Римо было самым свирепым, какое я когда-либо видел, когда он сжимал руку Серафины. Она тоже плакала, но по-своему, гордо и с достоинством. В прошлом это были только мои братья и я, нам было нечего терять, кроме друг друга, но теперь число людей, о которых мы заботились и которых поклялись защищать, росло с каждым годом, и оно будет расти. Я посмотрел на Джемму.

Мои братья приняли на себя новые обязанности, и я тоже приму.

Я дал Джемме несколько дней после похорон, прежде чем спросил ее, могу ли приехать.

Нам необходимо было спланировать нашу свадьбу. Жизнь должна продолжаться. Было легко потеряться в своем горе, но я не хотел этого для Джеммы.

Когда я пришел, она была в спортивных штанах и футболке.

В доме было странно тихо с ее мамой и сестрой у их тети. Только Диего и Джемма жили теперь в доме, и Диего стал ужасно тихим.

Она впустила меня, но держалась на расстоянии. Я подозревал, что два наших поцелуя были результатом ее разбитого сердца.