Рада за них, но так щемит сердце от осознания, что между нами с мужем тоже раньше был этот трепет, а сейчас… выжженное поле. Свят смотрит на меня хмуро, молчит. И я молчу.

Мы оба прекрасно понимаем, что сейчас мы проводим наших весёлых гостей, и между нами опять камнем повиснут все наши проблемы.

Так и происходит. Правда, перед этим изрядно захмелевший Гордей успевает взять меня за руки и выдать с искренностью пьяного человека:

– Маш, прости ты этого дурака, а? Он правда раскаивается за все косяки. Это Наташка, змеюка, наворотила. А я всю жизнь смотрел на вас и мечтал, чтобы у меня вот также было.

А жил с коброй, лживой и ядовитой. А теперь всё! Теперь у меня вот, сбылась мечта!

Притягивает Аньку в объятия, зажимает её, целует в губы. Аня смеётся, уворачивается.

–Тихо! – командует Гордей. – Терпи, женщина. Я пьяный тебя ещё сильнее люблю. А ты меня любишь? – виснет на Ане.

– Люблю, конечно. Хоть и в шоке от того, как ты напился! И не дыши на меня, от тебя такой ужасный перегар, – морщит нос.

– Малышечка моя, ты меня вези домой, а там я тебя тоже напою, и тогда ты моего перегара не услышишь.

– Опасные ты вещи мне предлагаешь.

Можно я у вас останусь? – смеётся Аня.

– Ага, щас прям! – разворачивает её на выход Гордей.

И тут же его немного ведёт в сторону, Аня ловит его руку, поправляя траекторию.

– Ага, – вздыхает, – трезвый пьяному не товарищ, а средство передвижения, да, Гордей?

– Э, ты не наговаривай. Я нормально иду. И вообще, я совсем не пьяный. Это просто у Свята вискарь какой-то убойный, да и отдувался я за двоих! Друга спасал, понимаешь?

– Понимаю, спасатель ты мой. Пойдём!

Они уходят. А вместе с ними уходит и вся лёгкость. Между нами снова повисает гнетущая тишина.

– Маш…, – делает Свят шаг ко мне.

Мы встречаемся взглядами. Я невольно тону в его глубине… И мурашки бегут по позвоночнику, заставляя понять, что ничего не поменялось. Я реагирую на мужа, как и раньше. Да, знаю, что должна его ненавидеть, но… Сейчас мне безумно хочется просто прижаться к нему, согреться в его руках, чтобы ушла хоть на минуту из груди эта изнуряющая, тянущая боль.

Ещё шаг ко мне. Между нами всего полметра. Свят медленно поднимает руку, как будто спрашивая разрешения. А я хочу оттолкнуть его и не могу. Он нежно касается моей щеки, виска, губ.

Зажмуриваюсь, собираясь с силами, чтобы прекратить всё это.

Ещё секунда, и я понимаю, что он обнимает меня, а его губы трепетно замирают на моей брови, дыхание обжигает переносицу.

– Маш…, – выдыхает снова.

И столько в этом вздохе боли, потребности во мне. Я чувствую это. Но…

– Не надо! – отталкиваю Свята. – Не надо! – вскрикиваю. – Так ещё хуже, – снова слёзы обжигают глаза.

– Прости, – отступает он. – Что мне сделать? – беспомощно.

– Не знаю, – выдыхаю я. – Но… я выслушаю тебя.