– Машка, – вдруг подаётся вперёд Свят, смотрит открыто и ранено. – Как же ты меня напугала, – зажмуривается, прижимает мою ладонь к своей небритой щеке.

Только сейчас удаётся его рассмотреть внимательно. Похудел, лицо осунулось, небритый, уставший, под глазами залегли тени.

Ловлю его эмоцию. От этого и мне становится нестерпимо больно. Знаю, потерять меня – это был его главный страх, поэтому всё и было так сложно.

– Прости меня, – шепчу, глядя ему в глаза. – Но я не могла поступить иначе…

Тяжело сглатывает, отводит глаза. Вижу, в нём всё ещё живёт протест по поводу моего решения. И нам придётся вернуться к этому разговору. Но не сейчас.

– Почему Богдан? – уходит от тяжёлой темы Свят.

– Всё просто. Бог нам дал этого ребёнка. Бог его будет хранить. И я…

– И я…, – отзывается муж. – Он необыкновенный, – вижу в его глазах нежность. И меня ею плавит тоже. – Спасибо тебе.

– Ты рад? – замирает у меня в груди от щемящих чувств.

Я ведь так боялась, что Свят не примет малыша, будет и дальше видеть в нём только угрозу моему здоровью.

– Я рад, – кивает уверенно.

Чувствую, эмоций за этими словами стоит немало, но не могу пока понять их оттенков.

– Покажи мне его, пожалуйста.

Муж достаёт телефон, листает там что-то, а потом подносит ко мне экран.

И я замираю от трепета и счастья.

– Боже! Какой хорошенький, – начинаю всхлипывать.

Рассматриваю внимательно крохотное личико, волосики, ручки.

– У него твои глаза, – с тёплой улыбкой произносит Свят.

– А брови и волосы твои, – поднимаю влюблённый взгляд на мужа. – Я так мечтала об этом, – начинаю всхлипывать чаще.

– Тише, не плачь, – вытирает слёзы с моих щёк костяшками пальцев. – Поправляйся. Ты нам всем нужна, – дрожит его голос от эмоций. – И ещё. Я тебя очень-очень люблю. Чтобы ни случилось, помни об этом, моя Ириска, – и снова этот раненый взгляд.

И между нами висит что-то… О чём Свят как будто хочет сказать, но не решается…

В этот момент в палату возвращается медсестра.

– Так! А что за слёзы? – выговаривает строго. – Нельзя вам волноваться. Хорошие эмоции для вас сейчас не менее опасны, чем плохие. Всё! Что же вы, муж. Вас позвали, чтобы успокоили, а вы…

– Он успокоил, – заверяю я, нехотя выпуская руку мужа из своих пальцев.

– Ладно уж. Но теперь всё! Полный покой!

Категорично выпроваживает Свята, ставит мне укол. Лекарство начинает действовать быстро, унося меня в сон.

Я почти счастлива, и перед глазами у меня мой самый красивый на свете малыш.