У Николая Александровича чуть ли глаза из орбит не вылезли, когда перед ним выложили его собственный дневник, напечатанный потомками, который хранился самодержцем сейчас в строгой тайне. И подарили книгу, искренне посетовав, что нет всего одного листа, случайно потерянного погибшими русскими офицерами.

Царь, добрая душа, тут же достал собственный рукописный дневник, и показал записи, сделанные им за тот день. Кайзер отнекивался, причем достаточно убедительно лицедействовал, но Николай Александрович настоял — скрывать ему было нечего. Слово «мама» оказалось третьим, и оно извлечено мгновенно.

Через три часа, после того, как окончился разговор, оно было применено — Генрих сам забил «ключ». И, о счастье, подошло — все файлы стали «открываться», а вслед за ними флешки. И такой объем информации хлынул, что от ознакомления с нею, у всех трех родственников (царь сидел с ними рядышком), впору было с ума сойти. В такое не верилось, но принималось за веру сразу же. Особенно когда посмотрели кинофильмы, пригласив к просмотру Аликс и Ирен, родных сестер.

Бедные женщины чуть ли с ума не сошли, узнав какой страшной болезнью, они наделили своих сыновей при зачатии.

Особенно Ирен — ведь их младшенький Генрих, названный так в честь отца, умер от этого недуга. От него сейчас страдал первенец Вольдемар, и лишь средний сын Сигизмунд не нес в своей крови этого «родового проклятья», доставшегося в «наследство» от английской королевы Виктории. Но узнав природу болезни, вместе с этим нашлось и лекарство, пусть не излечивающее, но заметно помогающее. К тому же погибшие русские офицеры имели огромный рюкзак, набитый всякими лечебными препаратами с инструкциями по их применению — венценосные сестры благословляли их память, когда на своих несчастных первенцах увидели чудодейственное воздействие лекарства…

— Я все время боюсь, что несчастного Ники убьют раньше предназначенного срока, — негромко произнес Генрих, — и на трон взойдет кто-то другой, сославшись на болезнь малолетнего кронпринца Алекса.

Таких вижу только троих, и каждый из них накрепко связан с англо-французскими интересами. Тогда Россия вряд ли будет придерживаться нейтралитета, а против нас появится на восточном фронте многомиллионная армия, которой всячески будет помогать Британская империя. И война надолго затянется, даже если мы успеем сокрушить Францию.

— Могут сделать ставку на раскачивание порядков, задействовав революционеров — правящей властью недовольны многие.

Кайзер говорил несколько сконфуженно — до него в последнее время, по мере просмотра всех файлов, стало доходить, какую скверную штуку продела с империями финансовые воротилы, организовав между ними самоубийственную, причем в прямом смысле, войну.