– Как же вы придумываете свои убийства? – спросила актриса, кокетливо облокотившись о стол и со значением прищурившись.

По правде говоря, если и была на свете вещь, которую Матвей Ильич менее всего был склонен обсуждать, то ею являлась как раз творческая кухня, работа вдохновения – зовите как хотите. Ергольский и сам не очень хорошо понимал, как именно ему удается выдумывать по несколько романов в год. К примеру, замысел его недавней книги пришел к нему, когда он услышал скрип колодезного ворота, чем-то поразивший его воображение; но поди объясни читателям, с какой стати этот самый обыкновенный, в сущности, звук так его вдохновил! И напротив, самый громкий, самый сенсационный процесс, о котором взахлеб сообщали все газеты, процесс, по поводу которого хороший знакомый Чаев мог сообщить массу конфиденциальных подробностей, имел все шансы оставить Ергольского совершенно равнодушным. Поэтому на вопрос актрисы писатель ответил:

– Вот так и придумываю, Евгения Викторовна. Просто сажусь и представляю себе…

– Кого? – с любопытством спросила Натали.

– Ну, кого-нибудь, – неопределенно отозвался Матвей Ильич.

– О! О! – воскликнула заинтригованная Панова. – То есть вы можете придумать… ну, не знаю… убийство любого человека?

– Теоретически – да, – ответил Ергольский.

– Это игра воображения, – вмешался Чаев. – На самом деле, конечно, никто никого не убивает.

– Ну разумеется, разумеется, – прогудела Клавдия Петровна. – Думаю, Матвею Ильичу приходится постараться, чтобы все выглядело более-менее правдоподобно. Ведь на свете столько людей, которых никто не стал бы убивать.

– А вот тут вы заблуждаетесь, уверяю вас, – возразил журналист. – Правильно я говорю, Матвей?

– Да, убить можно любого, – твердо сказал писатель.

– Вы нас пугаете, – промолвил Колбасин со слабой улыбкой. – Так-таки – любого?

– Но ведь есть же совершенно безобидные люди, которым никто не захочет причинить зла, – заметила Клавдия Петровна.

– Почему же? Причина, чтобы убить человека, всегда найдется, – отозвался Ергольский.

– Я и не подозревала, что вы такой кровожадный. – Клавдия Петровна поджала губы. – Ну, раз так, то какая может быть причина, например, убивать меня?

– Ваше имение, – не моргнув глазом, объявил Ергольский.

– Имение? Матвей Ильич, воля ваша, но это мелко. Оно уже давно заложено и перезаложено…

– Ну да, ну да, – кивнул писатель, – но в один прекрасный день человек, который арендует у вас землю, обнаруживает там… ну, допустим, золото.

– Что за человек? – открыла рот передовая дама.

– Понятия не имею. Назовем его хотя бы Иванов. Так вот, Иванов понимает, что если вы узнаете о находке, ему мало что достанется.