Для начала он заявил, что его с Евгенией Викторовной связывала исключительно дружба, что покойная была замечательной женщиной и он понятия не имеет, кто мог покуситься на ее жизнь.

– Когда вы видели ее сегодня в последний раз? – спросил следователь.

Ободовский вскинул брови, сделался задумчив и наконец сказал, что точное время он запамятовал, но это было после завтрака.

– А подробнее? – спросил безжалостный Иван Иванович. – Насколько мне известно, вы беседовали в коридоре. О чем шел разговор?

Он допустил ошибку, и актер тотчас же дал ему это понять.

– Я-то думал, вы спрашиваете о том, когда я видел Эжени… Евгению Викторовну в самый последний раз. А когда мы говорили в коридоре о том, что завтрак сегодня лучше, чем вчера, это был не последний.

– Понятно. Так когда именно случился последний раз?

– Я решил поудить рыбу, – объяснил актер. – Взял удочку и вышел из дома. Тут Евгения Викторовна меня окликнула из окна.

– Из какого именно окна?

– Из окна своей спальни. На втором этаже.

– Понятно. Продолжайте, прошу вас.

– А что тут еще можно сказать? Это был самый обыкновенный разговор. Она спросила, куда я иду. Я ответил, что хочу половить рыбу. Она рассмеялась и заметила что-то по-французски. Я не понял, что она сказала… Я помахал ей рукой и ушел. Вот, собственно, и все, – заключил актер.

– Где именно вы ловили рыбу?

– Как где? На озере, само собой, – отозвался Иннокентий Гаврилович снисходительно.

– Что-нибудь поймали?

– Хм, если вам скажут, что новичкам везет, не верьте… Я убил несколько часов, но так ничего и не поймал. Потом вернулся домой – и Дуняша меня огорошила…

– То есть, когда погибла Евгения Викторовна, вы находились на озере?

Честнейший взгляд, обезоруживающая улыбка. Что там говорил Анатолий Петрович? Что в театр свой он взял бездарность и ничтожество? Нет, не бездарен, вовсе не бездарен был господин Ободовский. Врал, не моргнув глазом, и выглядел при этом так убедительно, что если бы не игнатовская интуиция, упорно нашептывающая, что его пытаются обвести вокруг пальца, поверил бы ему молодой следователь, очень даже может быть, что поверил…

– Скажите, Иннокентий Гаврилович, когда вы находились на озере, вас кто-нибудь видел?

– Может быть, и видел, – последовал совершенно естественный ответ. – Но я как-то не обращал внимания, знаете… Очень уж мне хотелось что-нибудь поймать.

Предъявив актеру револьвер, Игнатов осведомился, попадалось ли это оружие когда-либо прежде Ободовскому на глаза. И хотя ответ был отрицательным, следователь только еще больше укрепился в своем мнении, что свидетель ему лжет.

– Как вы думаете, кто мог желать зла Евгении Викторовне? – спросил Игнатов.