Но, кроме политических последствий, начинает выявляться и духовное влияние, оказанное альбигойцами. Мы не можем пока исследовать этого вопроса в такой степени, в какой требует его всемирная важность. Теперь мы должны только наметить этот вопрос. Заявление самостоятельности в делах веры неразлучно с расширением простора этой самостоятельности. Право, заявленное в такой запретной области мышления, как религиозная, и притом высказанное ценой уничтожения национальности даровитого народа, не могло не вызвать дальнейших попыток.

Правда, такая смелость была жестоко наказана; за нее целая нация поплатилась своим политическим существованием, целая нация потеряла самое дорогое на свете — независимость. Но если нация и была обессилена, то не была подавлена; она скрылась в лучших преданиях этого народа. Свою ненависть к Риму южные трубадуры разносят по всей Европе. Им запрещено было петь в родной стране, и они эмигрировали, кто куда смог.

Один поэт под влиянием раздражения провозгласил, что вселенная досталась в руки «духовным лицам, людям, которые готовы служить дьяволу».

Ум, права свободной мысли теперь протестовали против клерикального гнета. Развитие скептицизма будет, следовательно, непременным следствием холодного отношс ния к вере. Уже со второй половины XIII столетия такое явление делается довольно частым.

В то же время идея папского всевластия, еще прежде скомпрометировавшая себя, а после окончательно опозорившая светскими претензиями и мирским, часто мелочным, честолюбием, ниспадает со своей высоты. Такое падение в сущности начинается с кончины Иннокентия III, но в силу инерции, данной этим человеком, папство продолжает пользоваться своим историческим правом до се редины XIII столетия.

С точки зрения религиозной мысли, катары XII и XIII века были вероисповеданием малопрогрессивным, но тем важнее было их косвенное влияние на дух Реформации. Своими страданиями они открыли путь протестантизму. Мученичество заразительно и обаятельно, — а кто больше альбигойцев пострадал за веру? Альбигойцы-катары погибли и потеряли связь с дальнейшей историей протестантизма, но тем большую веру в самих себя, тем большее подвижничество к страданиям они внушили вальденсам, с которыми жили одной судьбой и с которыми были связаны узами общей родины.

Изгнанные из родных сел и городов, лишенные отечества, эти младшие сверстники альбигойцев сохранили свои религиозные убеждения для будущего, тяжело пострадам за них в долинах Пьемонта, которые после были прозваны юдолью печали и слез.

К главе первой книги первой

[1_1] Petrus Vallium Cernay. Historia Albigensium; c. 12. Processus negotii Raymundi comitis Tolosani apud Migne. Patrologia; t. CCXVI, p. 89—98. Vaissete. Histoire de Languedoc, cont. par du-Mege; V, 114-116.

[1_2] Hurter. Geschichte Papst Innocenz des Dritten; 1834; erste Buch, Anmerk. S. 3, 8, 15.