Но с того момента многое изменилось: я успела наведаться к нему в номер, а дочка едва не начала называть его папой.

— Я сказала, мне нужно подумать, — отрезаю я. — У меня второй звонок. Договорим в другой раз.

Не дав Роберту сказать ни слова, я сбрасываю вызов. Что это было? А черт его знает. Я и сама не понимаю своей реакции. Скажи я Полинке про Москву, она бы завизжала от радости. И да, с отпуском проблем не будет. Тогда что со мной? Не имею ни малейшего понятия. Но в любой непонятной ситуации я обычно виню ПМС.

Телефон, зажатый в руке, раздраженно вибрирует.

«Никакого второго звонка у тебя не было, врунишка.

Полинка не надумала со мной поговорить?»

Я набираю «нет» и, выключив звук, запихиваю мобильник под подушку. Надо продолжить смотреть вчерашнюю дораму с субтитрами. Эта их корейская абракадабра странным образом меня успокаивает.

……..

— Рюкзак собрала, жду тебя на кухне, — снисходительно объявляет Полина, глядя на то, как я скачу перед зеркалом в лифчике.

Нет, с этим решительно нужно что-то делать. С каждым утром все хуже и хуже. Скоро Полина будет одна на такси в садик уезжать, а меня наконец уволят.

Натянув на себя платье-водолазку, я приглаживаю растрепавшиеся волосы и выбегаю на кухню за порцией кофе. Полина ждет меня сидя на стуле. Бутерброд, который я для нее сделала, конечно лежит нетронутым.

— Ну и почему ты не ешь? — с деланным возмущение я втыкаю кулаки в бока. — Собираешься поступать в школу моделей, чтобы лет через пятнадцать начать встречаться с футболистом и перевезти меня в Голливуд?

— Внутри курица, — морщится Полина, отпихивая от себя тарелку. — Я не хочу есть мертвых птиц.

Следовало догадаться, что моя дочь не настолько легкомысленна, чтобы разгуливать по подиуму, и метит прямиком в ООН.

Фраза о том, что ее любимые сосиски тоже не из бумаги сделаны, почти готова сорваться с языка, но на счастье, я вовремя себя останавливаю. Если Поля про это прознает, мне нечем будет ее кормить.

— Убери из него курицу и съешь, — командую я и резко оборачиваюсь от раздавшегося в дверь звонка.

Полина удивленно таращит глаза: кого принесло в такую рань? Я тоже таращу. Действительно, кого?

Есть только один способ это узнать, поэтому, оставив чашку с кофе, я иду в прихожую открывать дверь.

Несколько секунд вглядываюсь в глазок, пытаясь понять, откуда взялись подобные галлюцинации, а затем нетвердой рукой проворачиваю замок.

— На выезде из аэропорта в пробку попал, так что рассчитывал только на твою нерасторопность, Снежок, — вместо приветствия заявляет Роберт, переступаю порог.

Я ошарашено моргаю. Высокий, красивый, темноволосый, скалится во все зубы. Точно он.

— А ты… чего? — выдавливаю я под растущий гул сердца.

Ответ услышать не успеваю, потому что его заглушает топот детских ног.