В гостиной остался дерганый парень в ветровке и его приятель, куривший у окна в другом конце комнаты. Когда первый прошел мимо меня, я ему свистнул.

– Эй, мечта Стивена Фрая. Твоя подружка сбежала в туалет. Может, воспользуешься шансом и отсосешь мне?

Глаза дерганого выползли из орбит, и он уставился на меня сверху вниз.

Он застыл на месте и направил на меня ствол, пока я сидел на полу, облокотившись на стенку. Этот кретин еще не знал, что я перерезал скотч, под которым чесались руки начистить его рожу.

– Не тормози, – я харкнул ему в ноги. – Или ты заводишься только при виде полицейской формы?

– Что ты сказал? – дерганый скинул капюшон.

Видимо, посчитал, что так будут лучше проветриваться мозги.

– Смелее, а то я могу передумать и не натолкать в твой тощий зад.

– Тебе конец, ублюдок, – дерганый нагнулся, вцепившись в воротник косухи.

Теперь у меня было два ствола и один нетронутый коп. Я не стал дожидаться, пока Морисон опорожнит целиком мочевой пузырь. Каждая секунда была решающей.

Перепрыгивая через ступеньки, я поднялся на второй этаж и побежал по коридору. Один пистолет я убрал за пояс, а другим выстрелил в запертую дверь.

Она болталась на нижней петле, открывая представшую передо мной картину.

Я ожидал увидеть Лин. Но вместо нее перед глазами, будто на режиме слоу мо прогонялось воспоминание трехлетней давности.

Сколько раз я прокручивал в голове сцену расправы над Майком? Я убивал его сотню, тысячи раз. Стрелял, пока в обойме не оставалось пуль. Когда они заканчивались, я уничтожал его вручную. Душил до онемения пальцев. Вырезал его сердце, растаптывая по грязи ботинком. Точно так же, как и он мое.

Нужно ли было бросать пару пафосных фраз перед тем, как убить Майка? Плюнуть в его чертово лицо и нагло смотреть в глаза, упиваясь долгожданным моментом?

Я оставил эту участь долбаным героям в мелодрамах и молча выстрелил.

Майк дернулся и упал на пол. Я тут же прошел вглубь комнаты и встал у кровати, перешагнув через обездвиженное тело. От увиденного меня ударило током. Двести двадцать и ни вольтом меньше.

На смятой простыне лежала почти раздетая Лин. Я сжал кулаки от очередного приступа злости. Майк слишком легко отделался, получив пулю.

Я окинул взглядом ее бледное лицо и тело.

Ее верхняя губа кровоточила, а левая щека была в царапинах и ссадинах. На шее уже начали проявляться синяки, играя жутким контрастом с белоснежной кожей. На обнаженной груди остались следы от укусов.

Я коснулся ее белых волос, всматриваясь в ее лицо. Паника, страх, испуг – всего этого не отображалось на плавных, нежных чертах. Лишь небольшая складка пролегла между бровями, но тут же исчезла, когда Лин открыла глаза. Она пристально смотрела на меня и молчала.

– Лин, – я накрыл ее расцарапанную щеку ладонью.