Не сказать, что во мне окончательно умерли воспитание и доброта, но я был в шаге от того, чтобы предложить Линдси прокатиться в багажнике, лишь бы не слушать её болтовню.

– Что у тебя в плейлисте? – спросила Линдси, когда я сел за руль.

– Радио, – гаркнул я, надеясь, что мой мрачный вид отобьет у нее желание разговаривать во время дороги. – Радиостанция "Прокатимся в тишине" тебя устроит?

– Только не надо показывать свое недовольство. Думаешь, мне хочется слушать байки пенсионеров?

Я молча выехал из парковки. Если я буду ее игнорировать, то наше общение сойдет на «нет».

– Зря ты рассказал про свое прошлое Гранту, – задумчиво произнесла Линдси.

Я ничего не ответил. Надеюсь, что ей когда-нибудь надоест говорить в пустоту.

– Готова поспорить, что док уже прописал тебе биполярку** или шизофрению, – продолжила рассуждать Линдси, кинув на меня испытывающий взгляд.

Не получив ответа, она снова на меня покосилась.

– Один раз я видела пометки Гранта в блокноте, – заговорщицки сказала она, положив руку на стекло и подперев ею голову. – Напротив твоей фамилии доктор Зло написал "латентная гомосексуальность".

– Какая на хрен биполярка, шизофрения и гомосексуальность? – я не выдержал, резко затормозив у обочины.

– Может лучше я поведу? – предложила Линдси, недоверчиво на меня покосившись. – Не хочется рисковать жизнью с водителем биполярником. Вы все через одного суицидники.

– Если ты не заткнешься, пойдешь пешком! – я повысил голос, но в последний момент меня осенило. – Ты специально меня провоцируешь? Чтобы я ехал в этот чертов пансионат один? Между прочим, я предлагал психологу выполнить его долбаную терапию в одиночестве, но он твердил, что это парное задание.

– Не знала, что я до такой степени тебе противна, раз ты отказался со мной ехать на задание! Больше не произнесу ни единого слова!

– Вот и отлично! – резко бросил я, трогаясь с места.

Линдси мне не противна. Просто она до такой степени невыносима, что у меня не хватает с ней нервов.

Следующие двадцать минут мы ехали в тишине. Я смотрел перед собой на дорогу, ни разу не посмотрев на мою «пассажирку». Еще через пару минут до меня донеслось уже знакомое сопение. Кинув взгляд на Линдси, я увидел, что черные очки слетели с переносицы, а из ее наушников пел Джеймс Хэтфилд.

Приближающийся вечер пятницы благоприятствовал пробкам на дорогах. Максимальная скорость, которую я мог развить, не превышала сорока миль в час даже на выезде из города. Хитрюга Грант специально не стал говорить адрес пансионата на парковке клиники, зная, что я вряд ли соглашусь ехать к черту на кулички. Первое смс велело следовать за его машиной, а вторую он прислал спустя полчаса пути.

Прочитав адрес, я со злостью швырнул телефон на панель.