Я тут на месте преступления, по праву ближайшего родственника и духовного пастыря, прихватил одну забавную штуковину. Вот, смотри. Умирая, вражина сжимал это в руке.

Лис раскрыл ладонь, и я увидел небольшой медальон, в котором прядь каштановых волос сплеталась с прядью медно-рыжих. На крышке в вычурной вязи орнамента была выгравирована скала с прилепившимся к ней сухим деревом. Прекрасная работа златокузнецов из Прованса позволяла различать даже фактуру коры согнутого ветром дерева. Все ветви его были мертвы, и лишь одна сохраняла листву, расцвеченную зеленой финифтью.

«Возьмет свое», – гласил девиз под эмблемой. Видимо, эта вещь много значила для Талбота. Но – увы! – я пока что не мог сказать о ней ничего определенного.

– Господа! – внезапно услышал я ушами Лиса. – Спасите меня, господа!

Наскоро полуодетый мужчина средних лет резвым аллюром несся за кавалькадой, норовя схватить за стремя кого-нибудь из английских всадников. Те недоуменно переглядывались, пытаясь вникнуть в суть происходящего. Быть может, кто-то из них с грехом пополам и владел немецким, но эльзасский диалект оного был выше их понимания.

Лис надменно ухмыльнулся. Программа «Мастерлинг», разработанная в недрах нашего Института, позволяла ему свободно общаться в любом конце Европы и Леванта.

– Что случилось? – с деланным акцентом спросил он, подъезжая вплотную к бедолаге.

– Разбойники! На нас напали разбойники! Пятьдесят, а может быть, больше.

– Постой, постой. Не торопись. Давай по порядку.

– Мы конвоировали в Трифель некую знатную даму по приказу герцога Лейтонбургского. Они напали, когда мы переезжали мост. Много. Сразу со всех сторон. Еще у них была баллиста.

Они сразу ранили нашего командира, рыцаря фон Меренштайна.

«Только ранили? – удивился я. – Право же, надо будет обратить внимание наших анатомов. У здешних жителей аномально крепкие головы!»

– А один из них, настоящий великан-людоед, – продолжал насмерть перепуганный возница, а это был именно он, – схватил меня так, будто во мне не двести тридцать фунтов, а только тридцать, и зашвырнул прямо в реку. Хорошо еще, что я вырос на берегу Рейна. Помогите, господа! Не оставляйте посреди дороги раненого рыцаря и меня, несчастного.

 – Он сделал попытку залиться горючими слезами, но, видя, что этим здесь никого не проймешь, быстро успокоился.

– Что тут происходит? – осведомился вышедший из повозки Лоншан, смеривая возницу вопросительным взглядом.

– Он говорит, – перевел ему Лис, – что на них напали лесные разбойники и что где-то здесь неподалеку лежит раненый рыцарь, который нуждается в помощи.

– Разбойники? И сколько их было?

– Несчастный утверждает, что их было больше пятидесяти. Но я сомневаюсь. У страха глаза велики.