Громадный охотничий пес, по всей видимости, любимец хозяина, почувствовал его настроение, подошел и, преданно глядя на него, положил свою лохматую голову на колени. Барон печально улыбнулся и потрепал пса за уши:

– Все нормально, Барс. Все нормально… Никто из нас не доскакал до вожделенного шатра. Все мои верные друзья нашли свою гибель в этой безумной скачке. Меня же, видимо, Господь сохранил для иного, мне еще неведомого жребия… Несколько стрел попали мне в щит. Одна пробила предплечье. Еще одна попала в бедро, и, наконец, самая, коварная, пробив кольчугу, наверняка пронзила бы мне грудь, когда б не ладанка, подаренная мне перед отплытием в Святую Землю моей несравненной, моей божественной Лотхен!

При этих словах добрый рыцарь мечтательно возвел глаза вверх, но, не обнаружив там искомого прекрасного лица, выдержал подобающую случаю паузу и продолжал:

– Раны были неопасны, но я потерял много крови, а что горше всего, мой жеребец, мой прекрасный Бутон! Десяток стрел, летевших в меня, навеки прервали его бег.

Он пал, как воин на поле боя, закрыв меня собой, и мне до сих пор невыразимо больно, когда я думаю, что воронье стало грязным могильщиком моего верного боевого друга.

Барон вновь загрустил.

– Упав с коня, я лишился чувств и пролежал, оглушенный, может, час, а может, и более, пока смертельная схватка не утихла. В сознание меня привело чье-то смрадное дыхание прямо у моего лица. Открыв глаза, я обнаружил толстого сарацина, склонившегося надо мной и пытающегося сорвать с меня золотую рыцарскую цепь. За поясом у мародера торчал кривой персидский кинжал дшенби в богатых ножнах. Судя по одежде негодяя, он наверняка вытащил его у какого-нибудь знатного сарацинского воина, павшего в этой битве.

От слабости я едва мог пошевелиться, но, призвав на помощь имя Божье, я иссилился выхватить этот кинжал и вонзить его в живот сарацина. Истошно закричав, он рухнул на меня, заливая все вокруг своей черной кровью. Он был очень тяжел, а я слаб от множества ран.

Время шло, и мне стало ясно, что, если Господь не пошлет мне подмоги, вашему покорному слуге останется только умереть, задохнувшись, как рыбе, выброшенной на берег. Согласитесь, мессир Вальдар, нелепая смерть для благородного рыцаря.

Уж и не знаю, сколько я так лежал, то теряя сознание, то вознося молитвы Господу, но Вседержитель услышал мои молитвы и послал мне ангела-спасителя своего в образе Мизары.

– Сарацинка? – удивился я.

– Напротив. Она годилась мне в матери. Мизара жила в Джеле и пришла на место нашей последней схватки, чтобы отыскать своего единственного сына, погибшего в этой сече. На мое счастье, она услышала стон, исходящий из-под убитого разбойника, и уж совсем чудо, что она решила спасти меня.