Я отхожу в сторону, пропуская именно такую даму, а потом спокойно иду к своему терминалу.

Регистрация, посадка, и вот я уже сижу в салоне у окошка. Кресло рядом со мной пустует. До вылета ещё тридцать минут, но я, сбросив эсэмэс родителям и тёте Гале, ставлю телефон в режим полёта и включаю наушники. Хоть летаю уже далеко не впервые, всё равно ещё сохраняется какой-то мандраж.

Посадка заканчивается, и все пассажиры занимаются своими делами в ожидании.

Вдруг рядом со мной я ощущаю какое-то движение.

Ну конечно.

— Здравствуй, Катерина. Представляешь, в бизнес-класс сегодня не было билетов.

Да ладно. Туда всегда есть билеты.

Невероятно. Я даже не буду ничего говорить про преследования, чтобы не напороться на ответную шуточку, как вчера на пляже.

— И вообще, — Макарский разваливается в соседней кресле, снова погружая меня в свой запах, — я боюсь летать. Подержишь за руку на взлёте?

— Нет, ты большой мальчик, — поднимаю брови. — Я собираюсь спать — не выспалась.

По его лицу пробегает тень.

— А что же ночью делала?

— Не скажу, — делаю загадочное лицо и отворачиваюсь к окну, втайне наслаждаясь его замешательством.

Надо отдать должное, больше он меня не донимает. Достаёт планшет и что-то там делает, а я продолжаю слушать музыку. После взлёта стюардессы предлагают еду и напитки. Девушки очень милые и учтивые, но даже слепой заметит, что возле Макарского стюардесса задерживается чуть дольше, чем возле других пассажиров. И меня это почему-то раздражает.

Есть мне не хочется, и я прошу принести только воду. Константин просит о том же. Лететь совсем недолго, чуть более двух часов, но я всё равно решаю немного вздремнуть.

Прикрываю глаза и, оказывается, быстро проваливаюсь в дремоту. Наверное, ненадолго, потому что просыпаюсь от ощущения, что на меня смотрят.

Так и есть.

Пристальный взгляд Константина смущает, и я даже удивляюсь, что нет шуточек про потёкшую слюну или храп. Кажется, он шутить вообще не настроен.

— Что? — спрашиваю чуть охрипшим голосом.

— Что тебе снилось? — отвечает негромко вопросом на вопрос.

— Мм… ничего, кажется. Не помню, — подтягиваюсь в кресле. — Да и вообще, какая тебе разница.

— Интересно.

Вот зачем так смотреть на меня? Мне поёжиться хочется.

Чтобы прервать зрительный контакт и немного сбросить с себя странное ощущение от его взгляда, я встаю и иду в туалет. Хочется умыться, освежиться немного.

Приходится тесниться, чтобы выбраться в проход, неизбежно соприкоснувшись коленями с коленями Макарского, который, кажется, не собирается особо двигаться.

Добравшись до санузла, выдыхаю с облегчением. Близость мужчины будто не даёт мне расслабиться, свободно дышать. Сердце бьётся чаще, чем должно, особенно, когда он вот так смотрит.

Я умываюсь, мою руки, немного подержав их в холодной воде.