— Захар, скажи, — решаю обойтись без выяснений, удобно ли на «ты». — У Катерины есть сейчас кто-то?

Вообще, от доктора так и веет враждебностью и неприятием, но я потерплю. Мне нужна моя Катя.

— В некотором роде, — говорит нехотя и снова смотрит на меня коротко, но очень въедливо."

"Вот и как это понять? Что значит в некотором роде, блядь? И как утихомирить ту удушающую волну, что вдруг вздымается в груди? Я давил все эти полтора года фантазию, подбрасывающую картинки, как мою училку трогает другой. Как целует её, раздевает… Дальше я глушил эфир кулаком о стену или стаканом коньяка. А сейчас что делать?

Доктор большего не скажет. По-моему, он даже весьма удовлетворён моей реакцией. Ковырнул и наблюдает с медицинским интересом — сдохну сразу или помучаюсь.

— Слушай, Костя, — кажется, будто имя моё ему горчит на языке. — У нас тут сегодня праздник. Дочке год. Испортишь — морду прям тут набью, не побоюсь последствий. Катя — моя сестра. И ты её обидел. Не знаю, насколько твои намерения в её отношении честные и открытые, но попытаешься причинить боль ещё раз, знай, её есть кому защитить.

Отношение Зернова ко мне понятно и мною принято. Но вопрос в том, что всё же он решил меня впустить. Есть основания? Знает о чувствах Катерины больше, чем говорит?

Сложно всё, твою мать. Сложно. Но я полтора года ждал момента встречи.

Ответить я Зернову не успеваю, потому что калитка ворот раскрывается и входит Катя.

— Приветик всем! — заявляет громко, обводя глазами двор, а потом цепляется взглядом за меня.

Улыбка меркнет, а лицо бледнеет на глазах. Кажется, будто она вот-вот свалится в обморок. Катя пару раз рефлекторно сильно моргает и даже делает шаг назад.

Поправилась немного. Совсем незначительно, даже не то что вес набрала, скорее налилась, где нужно. Волосы ещё светлее и длиннее плеч. Взгляд острее, что ли.

Зернов кивает своему другу, и они уходят в другую сторону двора. Проходя мимо, он легко касается плеча сестры, давая понять, что на её стороне.

— Здравствуй, Катерина, — делаю навстречу пару шагов.

Стараюсь двигаться плавно, потому что не отпускает ощущение, что она сейчас сорвётся с места и убежит.

Но Катя, сморгнув первый шок и удивление, нахохливается, сложив руки на груди и хмурится. Выпускает шипы.

— Здравствуй, Костя, — говорит достаточно твёрдо, но от меня вибрацию в голосе, хоть и едва уловимую, не скрыть. — Какими судьбами?

— Неотвратимыми. Ты правда думала, что я тебя не найду? Екатерина Валерьевна Зернова…

В её глазах проскальзывает какая-то секундная паника, но она тут же берёт себя в руки и ощетинивается ещё сильнее.

— А зачем искать? Тебе нечем заняться, Макарский? Жена, дети — иди к ним, заждались уже.

Делаю ещё пару шагов, оказываясь ещё ближе. Катя перетаптывается, но остаётся на месте.