— Она же должна скоро зачать ребёнка. Может, и уже понесла. Беременная женщина обязана думать прежде всего о благополучии наследника, — в голосе мужа снова прозвучало недовольство. Он откинулся на подушки и зевнул. — Давай спать. Я что-то сегодня устал.

— Можно мне завтра навестить родителей? — спросила я, улучив момент, когда муж почти задремал.

— Нет, послезавтра…. Погоди денёк.

— Почему? — Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе.

— Кеннет намерен лишить тебя невинности, — усмехнулся муж и, хлопнув меня по мягкому месту, отвернулся и заснул.

Всю ночь я ворочалась во сне.

Один кошмар сменял другой, и я уже не понимала, жива я или умерла. Для заклинания самоисцеления нужна сосредоточенность и отстранённость, это не просто произнесение вязи слов, как полагали непосвящённые, но обращение к внутренней силе. Достучаться до которой ещё надо суметь.

Вчера вечером мне это не удалось.

Я встречала рассвет с открытыми глазами, сотни раз продумывая варианты побега и его последствий. Выхода не было.

Муж проснулся в добром расположении духа. Напевая себе под нос весёлый мотивчик, он скрылся в ванной комнате.

На улице было пасмурно, собиралась гроза.

Я нацепила новый халат, выбрав самый скромный и закрытый из висящих в шкафу.

— Фу, — сказал Рикард, стоило ему только меня увидеть. — Сними эту тряпку мышиного цвета. Ты в нём блеклая как моль.

Муж порылся в шкафу и кинул на постель красный халат с огромными чёрными маками, вышитыми на нём.

— Другое дело, — улыбнулся он и слегка коснулся моих губ.

В столовой уже сидели Виктория с Кеннетом, но вместо приветствия кузен, нахмурившись, протянул мужу серый конверт, внутри которого оказалась вложена плотная бумага с гербовой печатью.

Такие присылали отцу из Совета и многочисленных министерств. Я разглядела вензель, украшающий шапку письма: дракон, расправивший крылья и держащий в пасти меч. Этот символ означал, что бумага прибыла из Министерства Безопасности, Тайного Ока Совета. Стоило получить такое приглашение, вызов, по сути, приказ явиться в назначенный час в тёмный дом с зашторенными окнами на окраине города, за ним обычно следовало арест и обвинение. Неважно, какого ты сословия или расы, Тайное Око обладало собственным судом, и Совет напрямую не мог повлиять на его решения.

Муж взял в руки письмо с таким выражением лица, будто оно могло укусить или отравить. Прочитав несколько раз, Рикард застыл в раздумьях и, в конце концов, произнёс, понизив голос:

— Эмили, собирайся! Мы возвращаемся к себе!

Слова прозвучали предвестником несчастья. Но только не для меня! Я почувствовала облегчение, если не радость от этой новости. Мы уедем туда, где Кеннет не сможет до меня дотронуться. По крайней мере, пока.