— Как ты? — спросил меня Ингвар, имея в виду прощание с Рикардом.

— Нормально, — пожала я плечами. — Наслушалась проклятий от Виктории и семьи Рикарда. Но я не приняла их близко к сердцу.

— Они, видимо, забыли, что их драгоценный сын мог потерять голову на Соборной площади, — неприязненно проговорил Ингвар, привлекая меня к себе.

— Давай уедем в Свитенвилль, — прошептала я, уткнувшись носом в его рубашку. — Ты ведь теперь можешь уйти в отставку. Я соскучилась по Филиппу…

— Мне предложили место внештатного сотрудника при консульстве Северного королевства, — задумчиво проговорил Ингвар, гладя меня по волосам.

— Но ты же Дракон! — возразила я, заглядывая ему в глаза. Королевство бы ни за что не согласилось, чтобы границы его государства пересёк Огнедышащий.

— Поэтому я и внештатный. Скорее это должность предполагает работу с доверенными лицами, — усмехнулся Ингвар, убирая с моего лица выбившуюся из причёски прядь.

— Шпионами, — догадалась я и удостоилась поцелуя. Нежного, трепетного, переходящего в страстный и зовущий. Я с радостью откликнулась на него и следующий час купалась в ласке и любви своего мужчины, забыв о треволнениях сегодняшнего дня.

Лишь много позже, когда утомлённые, но счастливые мы лежали рядом, я тихонько спросила любимого:

— Когда мы уедем в Свитенвилль?

— Когда ты получишь развод, — вздохнув, ответил Ингвар, гладя меня по обнажённой спине. — На это потребуется время.

Я почувствовала, что сердце боязливо сжалось. После отъезда Рикарда я считала, что развод — дело решённое.

— Месяц, может, два. Пока проведёшь время в столице, с родителями. Когда уедем, уже не сможем бывать здесь так часто, — спокойно сказал Дракон и провёл ладонью по моей щеке. — Не беспокойся, я тоже буду рядом.

— Я ношу ребёнка, — произнесла я вслух то, что мне утром сообщили целители.

Глаза Серебряного сделались тёмно-серыми, любимый привлёк меня в себе и строго спросил:

— Сегодня утром была в храме. Ты не рад?

Я беспомощно посмотрела на Ингвара, сдерживая слёзы. От обиды хотелось убежать и плакать, забившись в угол. Перед глазами расплылись очертания предметов.

Мне казалось, что Дракон раздосадован. Что сейчас обвинит меня в нетерпении и форсировании событий. В последнюю неделю я столкнулась с пробудившейся ревнивой стороной его натуры. Он не желал делить меня с прошлым, обвиняя в жалости к Кеннету.

Отчасти это была правда. Я скорбела о поверженном, который сполна заплатил за свои преступления, но вести такие речи при Ингваре не решалась. Не хотела, чтобы он чувствовал себя хладнокровным убийцей и ревновал к прошлому, которое даже Троединый не в силах изменить.

А сейчас я смотрела в глаза своего мужчины и боялась увидеть в них осуждение, которое уже нафантазировала себе.