Столичный вокзал встретил затихший на рельсах поезд уже привычным для нашего уха шумом генератора. На посадочной площадке в сумерках стояли двое мужчин, одетых не по погоде тепло — в длинные тёмные пиджаки. Руки обоих были обтянуты чёрными кожаными перчатками.

Ингвар и Клара вышли первыми, помощница инквизитора не удостоила меня взгляда и вела себя так, будто это она, а не я, важный свидетель.

Я с радостью вдохнула полной грудью тёплый влажный воздух столицы. Казалось, что лето задержалось, и воцарение девы-осени с жёлтыми листьями в рыжих волосах надолго откладывалось.

— Доброго вечера! — произнёс, протискиваясь ко мне, высокий незнакомец. Его спутник следовал за ним по пятам, в сумерках я увидела, как сверкнули глаза молодого человека, чьи торчащие в разные стороны волосы придавали ему слегка неопрятный вид и никак не вязались с деловым костюмом, застёгнутым на все пуговицы.

— Меня зовут Леннер Смит, — произнёс первый. Лицо его оставалось добродушным, однако в глазах затаился холод. В самой его осанке и манере себя держать чувствовалась уверенность лидера. Мужчина посмотрел на меня оценивающим взглядом и чуть кивнул головой в знак приветствия.

Смит замолчал, ожидая моей реакции. Но что-то в его колком взгляде насторожило меня. И за своей дежурной улыбкой я спрятала страх. Впрочем, руководители Ока больше не казались мне монстрами, я-то знала, что настоящие чудовища скрываются за томными улыбками и ласковыми речами, лживыми комплиментами и обходительными манерами.

— Я понимаю, кто вы. И готова помочь.

Мой ответ вызвал у Смита довольно хмыканье, его спутник впервые за всё время посмотрел на меня не как на пустое место, а с уважением.

Но вскоре оба законоборца потеряли ко мне интерес и отойдя в сторону, стали негромко переговариваться с Ингваром. Дракон хмурился и бросал на меня обеспокоенные взгляды, Клара явно нервничала и в свою очередь цыкала на свою помощницу, чтобы впредь та лучше следила за важным свидетелем.

Всё это продолжалось не более пары минут, за которые я успела понять, что еле держусь на ногах. Поэтому известие о том, что нам пора ехать, приняла с облегчением.

Следующие полчаса я провела в закрытом экипаже в компании охранницы и Клары, демонстративно смотрящей в окно, на оживлённые улицы. Я поступила также, поскольку чувствовала себя подобно тяжело больному, мечтающему о смерти, как об избавлении от тревог и тягот нынешнего положения.

Столичные улицы казались чужими, я скользила равнодушным взглядом по прохожим и даже не пыталась угадать в них кого-либо из прежних знакомых. Слишком большая пропасть пролегла между мной и теми, кто мог знать прежнюю Эмили.