Ни джойстика, ни очков. Но клавиатура имела странную форму: клавиши с цифрами, обычно расположенные справа, находились слева.

– Вот, все здесь. – Священник распахнул дверь и щелкнул выключателем.

Перед Милой открылся узкий чулан метра в четыре длиной.

– Вещи Нормана – там, в глубине, – указал отец Рой. – Две коробки на нижней полке. Не ошибетесь: сверху написано его имя.

Мила надеялась, что Бериш слышит: если вещи Лута здесь, может, не стоит терять время на квартирку. Но по правде говоря, она не испытывала ни малейшего желания лезть в эту щель. Снова посмотрела на потолок: показалось ей – или наверху в самом деле кто-то ходит?

Ладно, займемся делом, сказала она себе, решив не поддаваться клаустрофобии.

Сняла черную ветровку, закатала рукава фуфайки с капюшоном и приготовилась зайти в чулан.

Тем временем отец Рой прислонился к дверному косяку и, чтобы полней насладиться зрелищем, закурил очередную сигарету.

Вонью от дохлой мыши пропиталась вся квартира; Бериш старался дышать только ртом, но это не помогало. Вдобавок обыск не принес ожидаемых результатов, всюду громоздился один только бесполезный хлам.

Полицейский подавил рвотный позыв; так или иначе, нужно выбираться отсюда, иначе вся одежда провоняет. Когда желудок снова возмутился, Бериш понял, что его вот-вот стошнит.

Он направился к двери в ванную, толкнул ее, но она не открылась. Странно – замочной скважины не было, только ручка. Что-то подпирало дверь изнутри. Забыв о тошноте, Бериш надавил сильнее: в самом деле, что-то мешает. Наддал плечом, чтобы сдвинуть ее с места. Наконец образовалась щель, и он сунул туда голову… но тут же отпрянул.

Вонь, еще более ужасная, чем от дохлой мыши, исходила от почти уже разложившегося трупа.

Прикрыв рот и нос рукой, Бериш заставил себя снова просунуть голову в щель.

Тело лежало на боку, почти в позе зародыша. Оно покрывало чуть ли не весь пол крохотной ванной комнаты. Кожа на лице натянулась и почернела, были видны зубы, а глаза вытекли из глазниц. Одежда мужская: рубашка, темные брюки.

Ширинка была расстегнута.

Бериш нагнулся, чтобы получше разглядеть. У паха скопилась лужа запекшейся крови, но, только увидев руки, полицейский понял, что произошло.

В одной был зажат нож, в другой – пенис вместе с тестикулами.

Человек оскопил себя и истек кровью. В качестве кары.

Мысленно восстанавливая произошедшее, Бериш обратил внимание на рубашку. И остолбенел.

На левом кармашке, у самого сердца, блеснула булавка с распятием.

Мила открыла первую коробку: там лежал цифровой будильник, тостер, какие-то кастрюли и айфон: ни следа дневников, упомянутых отцом Роем. Теперь она взялась за вторую коробку, очень надеясь на то, что священник ее не обманул.

Та была набита одеждой.