– Ты хочешь сказать, что татуированный человек невиновен? – окончательно взбесился Бауэр.

Их называли «подсказчиками», или «сублиминальными киллерами»: самым знаменитым был Чарльз Мэнсон.

Они окружали себя последователями и создавали «семьи».

Убивали чужими руками. Выбирали посредника, настраивали его на свой лад и наконец убеждали следовать своим собственным, самым темным инстинктам.

Подсказчики не имели никакой связи с жертвой, не вступали с ней в контакт, не дотрагивались до нее даже пальцем. Порой даже не знали ее, поскольку намечали не сами.

Пусть выбирает последователь, покопавшись в своих желаниях или в своей злобе. Почти никогда не присутствовали при убийстве. Иногда находились совсем в другом, отдаленном месте.

Зачастую все это делало их неуязвимыми для правосудия. Им нельзя было предъявить обвинение, нельзя было наказать. Но главное, было трудно – почти невозможно – обнаружить их.

Они ставили себе целью не убить и даже, как это ни парадоксально, не причинить зло. То и другое – не более чем следствия, причем второстепенные, истинной причины, которая двигала ими.

Мила хорошо это знала, поскольку в своей жизни столкнулась с таким человеком.

По этой-то причине она больше не хотела слышать об Энигме и обо всем, что с ним связано. Теперь она могла признаться себе, что напугана.

В одиннадцать вечера она вышла из Управления с твердым намерением больше никогда не возвращаться туда. Дождь, ливший весь день напролет, так и не перестал. Мила поймала такси и поехала на вокзал. Последний поезд отправлялся в полночь, и ей вовсе не улыбалось на него опоздать.

Ей хотелось поскорей доехать до озера и забрать дочку.

Мать Джейн сказала по телефону, что Алиса хочет спать и она может уложить девочку на диване. Мила поблагодарила ее, но сообщила, что все-таки заедет и заберет дочку домой, тем более что завтра суббота и она сможет валяться в постели сколько захочет.

До вокзала Мила добралась даже слишком рано. Оставалось время выпить кофе, уж который за день. В единственном открытом бистро было всего три посетителя. Мужчины.

Миле выдали большой кофе в картонном стаканчике. Она прошла к одному из столиков у самой витрины.

Кофе был невкусный, но хотя бы горячий, а Мила замерзла. Даже, кажется, простыла, ее лихорадило. Хорошо бы сейчас свернуться клубочком в Алисиной берлоге из одеял, постараться заснуть и не видеть дурных снов.

Надо было позвонить Саймону Беришу, извиниться за то, что доставила ему неприятности своим вторжением в Лимб. Но Мила не собиралась ничего ему рассказывать. Была по-прежнему убеждена, что лучше держать его подальше от этой истории.

Что до нее самой, то она забудет сегодняшний день.