Колода получалась внушительная, высотой в половину человеческого роста. Несколько человек тащили к костру объемные глиняные бутыли. Скорее всего в них было масло.

Внезапно на другой стороне площади раздался отчаянный крик. Толпа зашевелилась. Люди начали поворачиваться к источнику шума. Там, из бокового проулка, уходящего куда-то в трущобы два воина, облачённые в форму ордена тащили на цепи какого-то бедолагу. Это был человек. Голый и истощённый. На спине краснели кровавые раны от ударов кнутом. От местных его отличало лишь одно — кожа была иссиня-чёрного цвета.

Толпа заревела.

В сторону бедолаги полетели камни и тухлые овощи. Он что-то лопотал на каком-то причудливом языке и периодически тоскливо завывал, пытаясь вырваться из мертвой хватки рыцарей ордена. Но те были непреклонны. Просто волокли бедолагу по земле, подтаскивая его все ближе и ближе к разъяренной толпе. Лишь один раз боец ордена передал цепь своему товарищу, подошёл к брыкающемуся пленнику и со всей силы зарядил ему латной перчаткой по морде. На каменную мостовую закапала кровь и слюна, перемешанная с осколками зубов. После этого пленник больше не дёргался. Лишь тихонько скулил и подвывал.

— Это что за чудо-юдо такое? — изумлённо вытаращился на него Тур, — И из каких это лесных дебрей такое могло вылезти?

— Это человек, — устало возразил ему я, уже ничуть не удивляясь происходящему, — Такой же, как ты или я.

— Ну не скажи, — покачал головой здоровяк, — Он вона, это… Чёрный, как смоль. Или уголь. А мы то с тобой, вроде нормальные. Может он это… С колдунами якшался. Или просто обгорел.

— Ну ты же не… — я осекся, поняв, какую глупость только что чуть не сморозил.

Прямо посреди разъярённой толпы, которой нужно только одно — найти колдуна, привязать его к столбу и сжечь. Прямо перед носом у послушников местной инквизиции. Зараза… Нет, надо быть осторожней. И соображать всё-таки быстрее, чем чесать языком, — В тех краях, откуда я родом, таких вот «существ» тоже считали людьми. Да они от людей — то ничем и не отличались. Те же две руки, две ноги, зубы, нос, член. Их называли — негры.

— Видать из далеких ты, Генри, краёв, — покачал головой Тур, — У нас тут такие диковины нечасто увидишь, — здоровяк замолчал, глядя на то, как двое рыцарей втаскивают бедолагу в толпу, — Ну, положим, я тебе и поверю.

Но их, — он указал на беснующихся людей концом секиры, — Переубеждать не рекомендую. Может плохо кончится.

— Причем для всех нас, — кивнул ему я, — Понимаю. Жалко его, конечно. Он не выбирал, каким родиться, но… Для нас он никто и звать его никак, — а про себя подумал: лишь ещё один непись или игрок, пропавший на просторах Эйденвальда, — И я не собираюсь впрягаться за него, рискуя своей и вашими…

Я не договорил.