Без особой надежды пробираюсь сквозь толпу на эскалаторе и вдруг на платформе Центральной линии в сторону запада ловлю взглядом красные подошвы. Народу там под завязку. Забитая людьми платформа вкупе с полукруглыми стенами вызывает у меня головокружение.

Пожалуйста, не заходите за желтую линию.

Мимо проносится сгусток горячего маслянистого воздуха – так близко, что я поражаюсь, и как только людей не затягивает на пути из-за разницы давления? Принцип Бернулли. Отбрасываю от себя эту мысль. Продолжаю следить за Эбади, пока тот, зажатый другими пассажирами, говорит по телефону.

Поезд со скрипом подъезжает к платформе и останавливается. Мы все как один втискиваемся внутрь, стараясь заполнить все имеющееся пространство. В этой давке я на мгновение теряю его, а затем вновь замечаю через стеклянную дверь между вагонами. Он кажется беззаботным. Поднимает руку с дорогими часами, смотрит время и бросает ее вновь свободно болтаться вдоль тела.

Когда мы приближаемся к Норт-Актон, я вижу, как Эбади нетерпеливо похлопывает себя, ожидая открытия дверей. Жду до последнего и тоже выпрыгиваю из поезда. Подбираю на скамейке газету «Метро» и поднимаю ее к лицу, продолжая свое преследование.

Не хочу, чтобы он ненароком заметил меня. Если опустить взгляд в газету, он меня не увидит. Он прижимает к валидатору дорогой бумажник и проходит через турникет.

Дневной свет сбивает с толку. Мне необходимо пристроиться за кем-то, чтобы пройти через турникеты, но из-за света я теперь на виду. Приближаюсь к выходу, и сердце колотится. Здесь не так уж легко будет за кем-то пробежать. У дверей стоит сотрудник метро. Если начнутся разборки, Эбади тут же обратит на меня внимание.

Медленно продвигаюсь вперед, глазами выискиваю хоть какую-то лазейку. И тут с облегчением вспоминаю, что в кармане лежит проездной, который дал мне Себ.

На улице солнце уже покинуло небосвод, принявший металлически серый оттенок. Через несколько секунд, как бы в подтверждение произошедшей перемены, с неба посыпалась тонкая морось. Впереди меня идет Эбади, с каждым шагом мелькают красные подошвы. Он опустил лицо, прячась от ветра. Вместе мы доходим до развилки Парк-Ройал-роуд. Слева выстроились домики весьма плачевного вида – все разбитые, недолюбленные.

Справа – что-то похожее на большой парк, огороженный невысоким кирпичным забором с железной решеткой наверху. Он переходит дорогу к парку и останавливается у входа.

Что он там делает? В парке, на расстоянии многих миль от дома? Тротуар поворачивает и выводит меня к кирпичным колоннам, обозначающим вход. На левой колонне прибит знак, на котором написано «ГЛАВНЫЙ ВХОД». И тут, прямо над этими словами, я вижу другие два – написанные зелеными буквами, – и мое сердце замирает.