Давай так: говорим то, что до этого другие не знали? – Миа снова кивнула. – Моя мама работала в больнице Хамара. Мне разрешали приходить к ней на работу. Она мне все показывала. У нее были самые мягкие волосы в мире, я всегда их расчесывала. Сестра была слишком маленькая, она только смотрела на нас. Однажды мама не вернулась с работы. Мы все знали, что случилось, но полиция ничего не сделала. Тебе не кажется это немного странным? Что мы живем в стране, где полиция ничего не делает?

Карен улыбнулась, убрав волосы за уши. Бросила взгляд на потолок, как будто думала о чем-то.

Больница Хамара. Они были рядом с Хамаром. Отец убил мать. Полиция ничего не сделала. Вот откуда ненависть к полиции.

– Можно задавать вопросы? – спросила Миа.

– Все можно, – засмеялась Карен. – В этой игре все можно!

– Кроме ругательств, – напомнила Миа, выдавив еще улыбку. Она надеялась, что выглядит честной.

– Именно, – фыркнула Карен. – Этого мы не любим.

– Как вы назвали ее? – спросила Миа.

– Девочку из родильного отделения?

Карен больше не улыбалась.

– Хорошее имя, – заметила Миа.

– Правда очень мило. Это была ее комната?

Она кивнула на монитор.

– Да, – грустно сказала Карен. – Или скорее нет, она была не такой милой. Помещение то же, но я здесь все переделала. Старая была очень грустной.

– Что с ней случилось?

– Нет-нет, моя очередь, моя!

Миа отвела взгляд от монитора, больше не в силах смотреть. Марион лежала в кроватке, одетая в белое платье с кружевами.

– Он истек кровью изнутри, – улыбнулась Карен.

– Тот, чьего имени мы не называем. Я подсыпала ему крысиный яд в еду. Я все время готовила для нас троих после того, как полиция сказала, что мама исчезла сама по себе. Весело было смотреть, как он умирает. Мы вместе наблюдали, я и сестра. Кровь текла изо рта и отовсюду. Так здорово было смотреть за этим. Почти празднично. Почти как на Рождество.

– Где вы его похоронили? – спросила Миа, пытаясь не смотреть на монитор.

– Прямо за туалетом на улице, – засияла Карен. – Вонь, грязь, смрад. То что надо. Уверена, что не хочешь пирога?

– Может быть чуть позже, – улыбнулась Миа.

– Он очень вкусный, – сказала Карен, исчезнув на минуту в своих мыслях.

– Ты имеешь в виду Майкен?

– Глаза разного цвета? Малин?

– Майкен, – кивнула Карен. – Бедняжка Майкен. Она абсолютно сумасшедшая, ты знаешь об этом? Но вместе мы заработали много денег.

До Мии медленно стало доходить. Как все это связано.

Карен Нюлунд улыбнулась и снова захлопала в ладоши.

– Молодец, Миа! Молодец. Ты даже не представляешь, как легко убедить пожилых дам отдать все свои деньги Иисусу, когда они скоро умрут!

– Они получали шестьдесят процентов, а мы сорок. Я бы сказала, честная сделка. Это мно-о-ого денег, Миа. Знаешь, сколько?

– Много, – улыбнулась Карен.