— Именно её, а не меня. Не знаю… На заправке по пути к моему дому. Да… разберись с этим, Георг! И разберись быстро!

Закончив, швырнул телефон обратно и заставил себя сконцентрироваться. Мимо проносились деревья, торчащие по обеим сторонам дороги кустарники и пустоши. Тёмно-синий седан… Ствол недомерок держал уверенно, курок спустил тоже не задумываясь. Что он нёс перед тем, как выстрелить? Чёрт…

— Долго ещё? — услышал я натянутый голос Марики спустя несколько минут. Девчонка мельком глянула на меня, опустила взгляд к ране и поджала губы. Снова уставилась на дорогу, напряжённая, собранная.

 — Ты теряешь слишком много крови, Макс.

— Говоришь так, будто что-то в этом понимаешь, — огрызнулся я, осознавая, что она права.

— Что-то понимаю, — резко ответила она.

Я глубоко вдохнул, переборол желание прикрыть глаза. Внезапно понял, что сейчас она вовсе не кажется капризной и избалованной. Ни истерик, ни бабских завываний. Выдержка её заслуживала уважения, особенно в нынешней ситуации.

— Сейчас будет поворот, — выдавил я. — Съезжай на него и километров десять прямо.

— Куда мы едем? — ещё один быстрый взгляд в мою сторону.

Усилившийся акцент выдавал её волнение, но каждое движение было чётким, осознанным. Заметив съезд, она свернула, практически не сбавляя скорость.

— Чёрт тебя подери! — зашипел я. Бинт пропитался кровью, и я бросил его под ноги. Дотянулся до бардачка и стал рыться, пытаясь найти ещё хоть что-то дельное. На пол упала зажигалка, зарядка для телефона, пачка сигарет.

— У меня в сумке есть бумажные платки, — дотянувшись, Марика подала мне завалившийся меж сидений клатч. — Сможешь достать сам?

Ничего не ответив, я дёрнул крохотную молнию.

Вытряхнул себе на колени всё, что было внутри. Маленький флакончик духов, два тюбика губной помады, плоская пудреница, складная щётка для волос, банковская карта… Меня всегда поражало, как в такой крошечной штуке может уместиться столько бабской дряни?! Вытащив разом все платки, прижал поверх рубашки. Ещё несколько минут мы проехали в молчании.

— Видишь указатель? — сглотнул вязкую слюну. — Сразу после него сворачивай на гравийную дорогу.

Через несколько минут мы остановились у одноэтажного бревенчатого дома, скрытого от посторонних глаз высокими вековыми елями.

Дед мой ценил спокойствие, потому и дом выстроил поодаль от других, что за последние годы я сумел оценить по достоинству. Обычно я приезжал сюда, когда в конец уставал от неминуемо сопровождающих мою жизнь шума и круговерти лиц, или хотел разгрузить голову. Шелест леса, пение птиц, свежий воздух…

Ни слова не сказав, Марика поспешно вышла из машины. Едва я потянулся, чтобы открыть дверцу со своей стороны, она дёрнула её и тут же подставила мне плечо.