И я в этом огне, танцующая босиком на раскалённых углях возле уносящегося в черноту неба языками древнего пламени костра.

— Сюда, — удерживая меня, Макс набрал что-то на панели, и дверь перед нами отъехала в сторону, но терпения его надолго не хватило.

Уже через несколько шагов он толкнул меня к стене и тут же навалился сверху. Рванул лямки платья, обнажая плечи, грудь. Ткань жалобно затрещала, как и я, безоговорочно поддаваясь его животному желанию.

Смяв грудь, он наклонился и вобрал в рот сосок. Задрал подол. Пальцы его вонзились в моё бедро, и я застонала. Наощупь нашла пуговицу на его джинсах.

С наслаждением, дрожащая от нетерпения, провела по дорожке волос и дёрнула вниз молнию. Макс обхватил меня за шею, я почувствовала на лице его дыхание. Губы в губы, и мы, слепые, обезумевшие, двигающиеся в темноте по неровной, неподдающейся никакой логике траектории куда-то в пустоту.

Ковёр под ногами, угол, царапнувший моё бедро…

— Дьявол, — процедил Макс, когда возле нас раздался грохот.

По полу что-то посыпалось, зазвенело. Удар, звон стекла, снова грохот. Но Максу, похоже, дела до этого не было. Он кусал мою шею, гладил, то отпуская, то снова задирая подол.

Мы так и двигались в темноте хаотичными рывками: шаг, поцелуи, сплетение языков. Мои ладони по его груди, на расстёгнутой ширинке в желании почувствовать больше. Джинсы его сползли на бёдра, и я гладила его живот, касалась сосков, несдержанно стонала, когда он вдавливался в меня. Нашарив крохотную собачку молнии у меня на пояснице, Макс беспощадно рванул её вниз. Хруст стекла под ногами…

— Проклятье! — Он подтолкнул меня куда-то. Я наступила ему на ногу, ударилась коленкой о его голень. — Тут должен быть диван.

— Можно и без, — задыхаясь, зашептала я, стягивая рубашку с его плеч, — без дивана. — Языком по плечу, в который раз пробуя на вкус солоноватую горячую кожу. Мне хотелось прикасаться к нему губами, языком, хотелось трогать его, гладить, хотелось, чтобы он делал то же самое со мной. Здесь и сейчас единственное, что мне было нужно — этот огонь, что пылал в нас. Никогда не знавшая подобного прежде, я не чувствовала ни страха, ни смущения. И если бы он остановился… Если бы он остановился, я бы прикончила его!

Каблуки цеплялись, тонули в ворсе ковра.

Макс потянул платье вниз. Я высвободила руки и почувствовала, как ткань щекотнула живот, сползла с бёдер, оплела лодыжки. Сделала было шаг и тут же запнулась, полетела в пустоту. Вцепилась в Макса, утягивая его за собой. Но вместо того, чтобы оказаться на полу, стукнулась обо что-то ногой, почувствовала под спиной мягкую прохладу обивки и в то же мгновение исходящий от придавившего меня Макса жар.

Выгнулась в спине, вцепилась в его плечи. Член его вдавливался в меня, тяжесть его тела сводила с ума.