С замиранием сердца смотрела, как Макс, встретив атаку, с размаху ударил в плечо, ещё один удар в голову, ещё один…

— Давай, — прошептала я, глядя, как он бьёт снова и снова. Но сдаваться Серж не собирался.

Отскочил и саданул по рёбрам. Рёбра… Я вспомнила про синяк и поняла, что этот мерзавец специально бьёт именно туда.

— Che bruto sporco! (Вот же грязная скотина — пер. с итал.) — воскликнула я, сжимая кулаки.

Кровь бежала так быстро, а внутри билась злость. Макс опять поморщился, зашипел. Кожа его блестела от пота, широкие плечи были напряжены. Сам воздух пропитался напряжением и терпким запахом первобытной энергии.

— Давай! — крикнула я, когда Макс атаковал, да так стремительно, что это застало Сержа врасплох. После последнего удара в рёбра он явно ожидал не этого.

Я заметила, как из рассечённой брови Макса, заливая глаз, струится кровь, и едва не задохнулась от беспокойства. В висках пульсировало, каждый наносимый Максом удар отдавался во мне вибрацией, каждое его движение, вызывало во мне желание двигаться вместе с ним. На нём не было ничего, кроме широких боксёрских шорт, колышущихся в такт движениям.

Кольцо татуировки на бугрящимися мышцами плече, пот, смешанный с кровью и запах, который, я, казалось, чувствовала даже отсюда. Запах, въевшийся в мои лёгкие, в меня саму.

Я чувствовала, что Макс начинает уставать, но и соперник его уже порядком вымотался. Оба мокрые, с прилипшими к вискам волосами, они разошлись на пару метров и закружили по рингу, не сводя друг с друга глаз. Я сделала шаг к рингу, встала рядом со столиком. Капля крови скатилась по щеке Макса, сорвалась вниз.

— Давай же, — рвано выдохнула я, стоило ему, замахнувшись, броситься вперёд.

Один точный, сокрушительный удар в челюсть. Казалось, я вижу всё будто в замедленной съёмке. Выгнувшись, Серж упал плашмя. Секунда, две… Макс упёрся руками в колени, на лице его появился яростный, хищный оскал. Тряхнув головой, он стиснул зубы и разогнулся. Держась за бок, осмотрел зал и, как и в самом начале, остановился взглядом на мне, тогда как оказавшийся на ринге конферансье громко считал:

Серж попробовал встать, но тут же повалился обратно. Я знала, что он не встанет. Просто чувствовала это.

Прикованная тяжёлым, пламенеющим чернотой дьявольским взглядом, не могла пошевелиться. Во рту пересохло, низ живота обдало уже не теплом — жаром.

— Десять! — громко закончил конферансье, и Макс тут же вскинул руку в победном жесте. Взглядом победителя, лидера обвёл зал, а после вновь обжёг меня.

— Подойди! — громко приказал он и махнул мне. Протянул конферансье руку, чтобы тот помог снять ему перчатку и повторил:

Сама не зная зачем, я взяла со стола бутылку и почти ничего не соображая, пошла к рингу.