Несомненно, его люди могли бы легко выбить признание из самого Лобачёва, но… Георг всегда предпочитал более тонкие методы, и я одобрял их. Незнание заставляет нервничать. Пока Лобачёву не известно, что конкретно мы знаем о нём, его пространство для маневрирования будет ограничено. А судя по тому, что засекли его как раз в тот момент, когда он собирался сбежать в Штаты…

— Сумму, в которую Эмиль оценил его девчонку, ему сказали?

Георг молча кивнул, я же понял, что в голове у него бродят мысли, озвучивать которые он по каким-то причинам не торопится, и одним лишь взглядом велел продолжать.

— Думаю, с ним будут проблемы, Макс, — наконец коротко сказал он. — Скользкий тип и, судя по всему, непростой. Поддельный паспорт и права отменного качества. Всё, что пока нам удалось найти: пара штрафов за последний год. Паспорт засветился только несколько раз: казино, покупка билетов…

— В Италию, — ответил Георг, ничуть меня этим не удивив. Значит, Италия. Я снова посмотрел в бумаги, пролистал, задумчиво поджав губы. Стоило поднять девчонку, приволочь её сюда и вытрясти из неё всё, что ей известно о собственном муже.

— Ты обратил внимание на чемодан девчонки? — бросив бумаги на стол, спросил я. — Явно не из дешёвых. И вещи на ней, судя по всему, дизайнерские.

Георг ответил мне понимающим взглядом. Да… Расспросить девчонку стоило. Только что-то подсказывало мне, что нихрена дельного она не скажет. Очередная избалованная дура, повёдшаяся на распушенный хвост обыкновенного дешёвого альфонса. Вопрос лишь в том, откуда у этого альфонса столь искусно подделанный паспорт и права? Либо девочка не так проста, как кажется на первый взгляд, либо не всё так однозначно с Иваном Лобачёвым.

— Сведения должны быть в самое кратчайшее время, — проговорил я, вставая. — В самое ближайшее, Георг.

— Мне нужно поговорить с Иваном! — увидев идущего навстречу Макса, решительно сказала я. — Где мой телефон? Я хочу позвонить ему.

Единственное, чем он удостоил меня — равнодушный, холодный взгляд, окончательно выведший меня из подобия шаткого равновесия, в коем я пребывала.

Окончательно пришла в себя я только спустя два дня — вчера вечером. Думала, что он хотя бы врача позовёт, но какой там! Бросил на кровать упаковку каких-то таблеток и приказал выпить разом все до единой, а после ушёл. Весь следующий день я провела в одиночестве. Сил выбраться из-под одеяла не было, и я понятия не имела, что делать, если мне вдруг станет хуже. Но самым отвратительным была неизвестность. Сколько мне предстоит пробыть тут? Сколько придётся ждать? В середине дня, кое-как поднявшись, я заметила у двери распотрошённый чемодан со своими вещами. Молния была закрыта лишь наполовину, вещи лежали как придётся.