Улыбающиеся тоже нашлись, но таких оказалось меньшинство.

— На колени. — приказал Константин, и люди начали опускаться перед троном, тех кто делал это недостаточно быстро, торопили самым простым способом — пинали под колени и давили стальными перчатками. Не слишком приятное зрелище, но я решил пока не вмешиваться. Прежде чем лезть в чужой монастырь не плохо бы изучить его устав.

— Мой достопочтимый дядя, Давид Мухран-Батони, покушался на мою жизнь и на трон нашего царства. Зная, что у него нет никаких прав на правление, он заключил грязный союз с нашими кровными врагами, османами! — выкрикнул под конец Константин и по велению его руки в тронный зал втащили убито в черных доспехах.

— Откройте ему лицо!

Доспех открывало сразу трое телохранителей, с таким усилием, что сервоприводы искрили и гудели от перегрузки, но за минуту они справились, вытащив труп на всеобщее обозрение. Требуха выпала на украшенный коврами пол, и несколько стариков отпрянули, другие же наоборот, подвинулись, всматриваясь в лицо убитого.

— Как я и думал. Адубей-Паша. — выругавшись сказал Константин. — Заместитель главы второго янычарского корпуса.

Дядя был слишком горд и самонадеян, считая, что сумеет переиграть османов и стать единоличным правителем. Мы слишком слабы для этого. Но мы можем выбрать тех, кто не навязывает нам свою веру, и кому приносили клятвы на протяжении последних двухсот лет. Российской империи. Государству, а не его правителю. Только так мы сохраним собственную целостность и благосостояние. А потому… кто сейчас хочет попросить меня об отделении, говорите, или замолкните навечно. Тем же кто остается верным, всегда рады в моем доме.

— Мы будем верны, Багратион-Патрони.

— склонился в поклоне старик, с длинной седой бородой. — Но лишь пока наши клятвы работают в обе стороны. Не княжество для князя, а наоборот. Мы должны знать, за что наши отцы, братья и дети, заплатили сегодня своими жизнями.

— За то, чтобы наши посевы не горели. За то чтобы цвели виноградники. За то, чтобы дети смеялись улыбкам своих матерей и старались походить на живых отцов. — проговорил Константин, и внимательно слушавший его старик грустно усмехнулся. — Сегодня нам придется сражаться и платить кровавую цену за то, чтобы мир остался прежним.

Это жестоко, но это лучшее, что я могу вам предложить.

— Нам, старикам, ни к чему перемены. — ответил седой, кивая. — Но что скажут молодые, разве такая жизнь для них?

— У молодых довольно ума, чтобы понять — в предательстве нет ни чести, ни выгоды. Если мы сегодня отвернемся от империи, кто даст вашим детям камни? Кто убережет наши границы от посягательств соседей? — спросил, подавшись вперед, Багратион. — Мы сильный и гордый народ, но мы окружены настоящими монстрами.