Он в последний момент понял, что разрезает пустоту, ухмылка победителя сменилась на его лице недоумением, он начал поворачиваться, но слишком поздно. Перевернувшись в воздухе вверх ногами, я использовал рывок еще раз, и кортик легко вошел в правое плечо противника, рассекая его до легкого.

С утроенной силой я приземлился врагу на голову и плечи, заставив рухнуть на каменные плиты двора. А затем поднялся, победно улыбнувшись. Вот только смотрели на меня окружающие совершенно не радостно, и в основном — через щели прицелов.

— Ты просто не оставляешь мне выбора, бидзжа.

— проговорил Константин, покачав головой. — Огонь!

Я на автомате выставил два щита, удерживая их ладонями с обеих сторон, но только часть пуль полетела в меня. Штурмовики, по давно отработанной и выученной схеме прикрылись конструктами со всех сторон, но нас атаковала лишь часть джигитов. В основном — те кто пришли с Давидом. С другой стороны, люди Константина, били джигитов из числа сторонников Мухран-Батони, не обращая на нас внимания.

Праздничный пир превратился в кровавую бойню, где определить кто свой, а кто чужой, не было никакой возможности.

Треск пистолетов и глухие винтовочные выстрелы сливались в сплошную какофонию, и мне не пришло в голову ничего лучше, чем отпрыгнуть к своим ребятам, прикрыв их щитом, а после отойти в сторону.

Даже какая-то гордость брала за парней и девчонок, никто не побежал, не струсил от отсутствия доспеха, не открыл беспорядочную стрельбу. Все держались максимально собранно, разбитые щиты тут же заменялись новыми, а проявлявшие явную агрессию противники уничтожались первым же слаженным залпом.

— Уходим? —серьезно спросила Ангелина, отбросив в сторону одного из бежавшего на нас с лицом искорёженным криком мужчину.

— Нет, если просто отступим — нас зажмут или уничтожат при взлете. — ответил я, вжимая прессом в пол нескольких засевших за перевернутым дубовым столом стрелков. — Двигаемся к Багратиону, он наш счастливый билет наружу.

— Ясно. — ответил Петр. — Коробочка! Вторые номера, раз!

Взвод перестроился, оставив по два человека с каждой стороны, и заключив нас с Ангелиной в кольцо. Пусть это была излишняя предосторожность, отговаривать соратников я не стал, а вместо этого усиливал их щиты и прикрывал от тех атак, которые они не успевали заметить.

Сейчас было куда важнее вывести всех своих людей невредимыми, чем нестись вперед сломя голову или выпендриваться, показывая свое превосходство, тем более что впереди у нас были достойные противники.

Багратион, с группой охраны и личной гвардии, оказался зажат в углу. Его прикрывали несколько человек в резонансных доспехах, но со всех сторон в них летели пули и конструкты, так что казалось, что мы вообще чужие на этом празднике жизни.