— словно сделав мастеру великое одолжение закончила я.

Поперхнувшись от моей наглости воздухом, мастер завис на пару мгновений, но затем опомнившись с удвоенной силой проорал:

— Он её обесчестил! Я требую, чтобы он женился на моей девочке! Она опозорена!

— Позвольте, Вашей дочери вроде исполнилось семнадцать в этом году, возраста сексуального согласия по законам империи она достигла, тогда как моему сыну шестнадцати нет. И если кто тут и жертва так это он. — продолжала давить я.

Мастер, бросив на меня злой взгляд из под кустистых бровей, тоже опустился на кресло для посетителей напротив меня. Понял, что разговор с непробиваемой мной предстоит долгий? А то ж, мастеру в смекалке не откажешь, иначе бы не сколотил своё состояние.

— Госпожа дер Крёзе, у вас сын, а у меня дочь, вам ли не знать, что на некоторые вольности в нашем обществе закроют глаза для мужчин, но не для женщин. Тем более, что у их…хм…соития уже могут быть последствия. — сменив тон на проникновенный проговорил Гридо, будто и не орал мне в лицо секунд тридцать назад.

— Намекаете, что я как женщина, родившая сына вне брака, должна проникнуться к вашей дочери сочувствием? — с явной насмешкой уточнила я.

Мастер со значением кивнул, сохраняя уверенный вид.

— Не делайте мне голову, уважаемый мастер Гридо, мне слабо верится, что ваша дочь внезапно воспылала неземной страстью к двенадцатилетнему мальчику. — я уж молчу, что в свете вскрывшихся недавно событий, незапланированных беременностей нам можно не опасаться. — Скорее эта акция расчетливо спланирована с учетом того, кто именно является отцом моего ребенка. — также насмешливо продолжила я.

А Вель достав сигару закурил, да, успел мастер ему нервы потрепать если успокаивается таким образом.

Но и мастер не был бы так успешен если б после моих слов хоть один мускул дрогнул на его лице:

— Ну полноте, госпожа дер Крёзе, о каком плане вы говорите? Девочка влюбилась в вашего мальчика уже давно, все знают, что вы со дня на день планируете уезжать в столицу, вот от отчаяния и решилась на такой шаг, что же ей теперь всю жизнь страдать от необдуманного поступка?

— Вот и я говорю зачем ей страдать? Пусть перебирает воспоминания об акте свершившейся любви как драгоценные камушки вдали от злобной свекрови. — и продолжила, пристально глядя в глаза мастеру, давящим тоном, что что, а тон годами отработанный на подчиненных и подрядчиках, всегда старающихся продавить свои условия, я использовала мастерски. — А зачем мне в невестках лживая шлюшка? Вы бы пожалели свою девочку и так очевидно страдающую от неразделенной любви к богатству и славе. — фыркнула я.

— Я не потерплю оскорблений! Кем ты себя возомнила..? — завелся было мастер.