Остановившись практически вплотную передо мной, он наклонился и, хищно улыбаясь, посмотрел мне прямо в глаза. Его лицо, забрызганное кровью Квинты, выглядело дико в отсвете факелов.

– Я же просил вас помолчать барон, – сказал он, не переставая улыбаться. – Ну почему вы никогда не прислушиваетесь к тому, что я вам говорю.

Алвер резко выпрямился, сделал шаг чуть в сторону и вперед, а затем наступил на мою левую ногу. Такой сильной боли я не испытывал давно. Я закричал в голос и начал заваливаться на бок, но вместо этого меня подняли на ноги. Я повис словно безвольная кукла в руках разбойников.

– В лагерь их, – распорядился Алвер. – Барона в яму. А эту заприте обратно в хижину. Не кормить и не поить пока я не скажу. Пусть посидят и подумают о том, что они сделали.

Яма, о которой говорил Алвер, оказалось довольно глубокой и достаточно узкой. К тому же там было ужасно сыро и грязно. Дожди и влага с деревьев наполняли ее дно водой. И хотя разбойники, по всей видимости, периодически ее вычерпывали, она все равно собиралась там, образуя что-то вроде импровизированного болотца. Первое время, после того как меня не совсем аккуратно опустили в эту яму, я стоял.

Правда продержался я совсем недолго. Нога, после удара Алвера, представляла из себя сгусток пульсирующей боли и мне приходилось переносить вес своего тела на правую. Через какое-то время, когда стоять я уже не мог, мне пришлось опуститься прямо в размокшую грязь ямы. Ощущения были не из приятных, но приходилось терпеть.

Квинта. Внезапный образ женщины погибшей ради нашей свободы возник перед моими глазами. Что будет с Кавиром когда он узнает. Если конечно узнает. Да, не того защитника ты выбрал для своей жены.

Я с яростью сжал кулаки. Она пыталась спасти наши жизни, хотя все должно было быть наоборот. Проклятый лорд Сатурлэй со своим непримиримым упрямством. Если бы он прислушался к советам барона и коменданта. Если бы мы поехали обходной дорогой, то, наверное, все было бы хорошо. Хотя никаких гарантий этому я дать не мог, но очень хотел в это верить. Правда думать об этом уже не было смысла. Квинта, прости меня. Прости Кавир. Мари. Габриэла. Кравит. Я гневно вздохнул. Я должен был что-нибудь сделать. Не знаю, что, но должен.

В яме было холодно. Ко всему прочему очень хотелось есть, но, судя потому, как разозлился Алвер, покормят меня нескоро. Я подумал о Мари. Пришла ли она в себя? Как себя чувствует? Больше всего я боялся, что Алвер отдаст ее на забаву своим людям. Оставалось надеяться, что он еще сохранил какие-то остатки благоразумия и не посмеет тронуть ценную пленницу. Впрочем, меня он не побоялся посадить в эту зловонную яму.

Я попытался уснуть и, хотя глаза мои слипались, заснуть не получалось.