Мыть енота не пришлось: Малыш, едва оказался рядом с водой, сам со всем отлично справился. А вот оттаскивать его от медного крана с бившей из него струей оказалось задачкой не из легких. Мы стали мокрыми вплоть до репутации!

И сил что-либо делать уже не осталось. Так что с выдворением Малыша домой дружно решили повременить до завтра. Наверняка на ночь глядя ректор в женское общежитие не пойдет. Да и в целом меня терзали смутные сомнения, что расцарапанный адепт решится на донос. Ведь тогда ему придется объяснять, как он узнал о звере. И рассказ обойдется ему гораздо дороже попорченных штанов.

Как минимум – штрафом. А то и карцером. Все же проникновение в женское общежитие тоже не самый безобидный проступок.

С такими мыслями я, зевнув, опустила голову на подушку. Уже когда дремота подкралась ко мне на мягких лапах, услышала, как подруга ворочается. А затем Ким шепотом спросила:

– Нет, – отозвалась я.

– И я нет, – вздохнула Ким и вдруг призналась: – Ненавижу, когда вот так лежишь в кровати, глаза слипаются, а мозг никак не может замолчать и долбит мыслями изнутри, точно дятел… И, как назло, еще есть так хочется.

Пирожки были вкусными, но их оказалось мало. Так что сейчас я мечтаю о них. А ты о чем?

– А я о лавандовой пастиле, – произнесла, не задумываясь. Конечно, хотелось мне иного, но озвучивать свои настоящие желания я, увы, не могла. Так что ограничилась сладкими и даже не мечтами, а воспоминаниями: именно такую пастилу готовила раньше мама.

– Ты так ее любишь? – видимо, спросила, лишь бы что-то сказать, Ким, и не догадываясь, что я думаю о той, кого больше нет.

– Очень, – невнятно протянула я, чувствуя, как слипаются глаза.

И уснула.

А утром меня ждали сразу три открытия. И первое из них – это глаз. Вторые же были новостями. Оказалось, что белый, пушистый и абсолютно чистый Малыш решил очернить себя очередным побегом. Снова. И если песценот исчез, то кое-что вместо него у Ким появилось. Если точнее – то у подруги проснулась жажда бурной деятельности.

Она так разволновалась по поводу предстоящего бала, на который еще вчера раздумывала, идти ли, что нервы не выдержали у меня.

– Ну уж нет! Я туда заявлюсь! – бахнув кулаком по столу, запальчиво припечатала подруга.

 – Одна! Назло всем этим приглашунам!

И чтобы не ударить в грязь лицом, подруга решительно взялась за краски для оного. Она и меня хотела «припудрить», но я, малодушно подхватив сумку, пробормотала, что мне нужно в библиотеку дорешать задачи.

Вот только до последней я не дошла, свернув в родной корпус. Рассудила, что там в выходной будет народу поменьше, зато свободных аудиторий – побольше.

Так и оказалось. Кабинет, где у нас проходили расчетные практикумы с профессором Рипли, был пуст.